Общество. Действительность и История.

           Русская история самобытна. Не похожа на истории других народов. У каждой страны собственная история, отвечающая законам только её развития

Национальный   этнос

Содержание:

Явление

  • 1. Славянская завязь
  •        1.1 Племя
  •        1.2 Преддверие
  •  2. Исход
  •        2.1 Мотивы 
  •        2.2 Новоселье
  •        3.На распутье
  •        3.1 Этнический узел 
  •        3.2 Такими были 
  •        Кровное
  •       1. Откуда есть…
  •       2. Предтеча
  •       З. Семя
  •       4. Я есть
  •       5. Прозвана
  •      6. И поехало…
  •      Изначальная несопоставимость русской жизни и её истории
  •      1. Всякому народу – своя жизнь
  •      2. Всякой земле – своё хозяйство   
  •   Система восточнославянской общности                                                 1.    Земля
  •  2.   Община                                                                                                           3.    Род                                                            
  • Система восточнославянской общности                             
  •  1.Земля                                                                                                                   2.   Община                                                                                                             3.    Род     

  •        I. Явление 

    1. Славянская завязь
  • 1.1          Племя

Народы, их расселение на планете и место каждого в истории человечества, – продукт процессов одушевлённых и гуманитарных отношений живой природы. Человеческие популяции и общности обусловлены не только внешними контактами между ними, но и внутренними, людскими, родовыми. Они изваяние земной сферы по проекту её истоков. Они прошли стадии конструктивного формирования организменной жизни и физиологической системы непосредственно от одушевлённого мира, как тот от вселенского естества. Суть этнического признака каждого из народов берёт собственное начало в подсознательной области организма животной души, возникает первым проблеском сознания. Природное искусство вылепило человеческое царство, по своим правилам, бесконечным количеством натуральных производств. Оттого человек, его популяции в организменной форме и сознательной практике имеют множество собственных образов и образов жизни, не только в цепочке поколений предков, но и в наследственности, заданной сущностными особенностями процессов, созидающих всё живое.

   Русский этнос, с точки зрения одушевлённой жизни, есть человеческая популяция, порода, национальность. В области гуманитарного быта он – общность, структура трудовых отношений, сложившаяся и существующая в пределах и в условиях его территории, в системе производства материальных и духовных благ                                                            

      Первая в истории человечества популяция имела первобытную организацию, общинно-родовой строй. Считается, что этой организации свойственна общая собственность на средства производства, коллективный труд и потребление. На самом деле она узаконена не человеческим сознанием, а биологическим фактором фауны, как первая система отношений популяций человеческого вида. Она не сознательная, не отработана опытом взаимного существования, а дана извне в качестве естественного закона подсознания. Принцип существования популяции в пространстве действительного времени независим от способа выживания рода, особи во времени процесса воспроизводства вида. Их совмещение в одной системе отношений суть постоянное противоречие человеческой жизни.

      Природа при создании нового вида одушевлённой жизни использовала весь опыт организации между его особями и родовыми кланами, семьёй и окружением, разными дозами и оттенками. Гнездовой, семейный, принцип предполагает популяционные родовые, позже племенные, связи лишь при влияниях и проявлениях внешних сил. Общинный строй суть тотальная система всех видов отношений особей около примитива труда, в том числе семейного. Правомерно считать, что образование массы первобытного труда в зависимости от образа древнейшего существования уже в те времена было обусловлено характером гуманитарных отношений одушевлённой организации потребления его продукта, в стае и стаде. Диким корнем с привитым признаком сознательных взаимосвязей и подсознательного навыка отношения к собственности.

     Человек, его первые расы, появились в тёплых местах, пригодных для мало защищённой жизни. В зонах планеты, богатых легко доступной пищей, не требующих искусственных укрытий даже в ночное время. В таких условиях человек стремится сохранить для себя то, что ему дано в данный момент, на все времена, в том числе, от соседей. В неприспособленной для жизни обстановке, в холоде и голоде, люди борются за жизнь, главным образом, с естественными стихиями всем племенем. Оттого в первом случае организация человеческой общности напоминает стаю, во втором – стадо.

     Первобытное пребывание человека обусловлено рамками его расы, территориальных границ и местного биоза. Человеческая жизнь на планете возникала очагами, в разном хронологическом времени. Осваивая жизненно необходимые районы бытия, раса дробилась этнически. Утрата общего натурального источника существования предвещала выделение самостоятельных популяций, нового способа выживания, племенного.  Более того, на одном и том же театре жизни, в одной местности, могли сосуществовать популяции разного уровня развития. Так, накануне нашей эры на территории Великой Греции, рядом с её цивилизацией и государствами мирно проживало множество племён по своим внутренним правилам, со своими обычаями.

  • Преддверие

   Жизни стран – это разные дороги во времени и неоднозначные пути в каждой его поре. Со своими маршрутами, остановками, неразберихами и успехами. У них разные корни, хронологии. Нет, и не может быть, периодизации всемирной истории: всякому овощу – своё время. Смена общественно-экономических формаций, классов и укладов, цивилизаций и государств, не стандартна, не признаёт шаблона мысли для понимания быта каждой из стран, его течений, проблем, судеб.

    При разложении первобытного корня характер развития гуманитарных отношений во времени менялся. Изначально он сводился к индивидуальным, частнособственническим способам выживания за счёт наследованного принципа физической человеческой, семейной, родовой силы, определяя пути к разделению и расслоению не форм труда, которые были тогда в зачаточном состоянии, а на отношения к нему. На тех, кто трудится и тех, кто насильно паразитирует на нём. На тех, кто создаёт материальный продукт и тех, кто присваивает его, создаёт трудовую повинность, рабовладельческую, религиозную, правовую.

   Подчинение современного мышления какой-либо догме, в том числе универсальности классового антагонизма в эволюции государства и общественной формации, не позволяет соприкоснуться, проанализировать, другие реально существующие пути гуманитарной жизнедеятельности. Эта законодательная и общепризнанная теория сводит историю развития народов к навязанной сознанию проблеме.

  Предвестником возникновения греческой цивилизации было становление и развитие сознательных отношений человеческих особей, между людьми, их семей и рода, в функциях само обеспечения и самозащиты, внутренних и внешних мотивов. В векторе этого процесса появились города, их экономические и политические потребности, правовые, государственные, и нравственные, общественные, устои, материальные производства и новый духовный мир, требующий единой для всех свободы и независимости территории труда.

То, что славянские племена, особенно восточные, духовно связаны с Византией, считали Царьград достойнейшим из городов, снаряжая походы в греки, даёт повод полагать не только особенное отношение славян к культуре, но и земле Балканского полуострова и Эгейского побережья. Известно, что эта земля, населённая ещё в эпоху эллинизма многими и разнородными племенами, в дальнейшем отличалась однородным национальным составом.

      Так, братья Кирилл и Мефодий, жители Греции, отцы славянской грамоты, не могли быть славянского происхождения, поскольку стали первыми христианскими просветителями, создали славянскую православную церковь, оставив переводы богословских текстов. Они, дети предводителя, видные граждане Салоник, с детства, знавшие славянский язык (Георгиева), не могли проникнуться уважением, освоить славянскую речь в контакте с рабами, как это сегодня видится.

      Рабы в присутствии господина обращаются между собой и к хозяину не на своём языке. Рабы не имеют права общаться на своём языке в присутствии их владельца. Горожанин не может опуститься до планки раба. Гражданин страны у себя дома не терпит разговора чужеземцев или рабов за спиной. Рабовладелец не может знать язык раба: его статус не позволяет. Язык рабовладельца – один, – только его язык, для рабов разных национальностей. Хозяин среди древнего быта не испытывал этической потребности уравнять свой сан с рабской ступенью. В рабовладельческом обществе пороги, в т.ч. языковой, закон физического состояния общества. Не имущественные, собственнические, признаки, а государственные, правовые установки делили население города на свободных людей и невольников. Язык господина – нравственный признак прошлой цивилизации, классовая установка в области этнической культуры. Это обязательное требование города не только государственного строя, но и быта. Без дисциплины нет строя, нет правового порядка. Господин, позволивший себе опуститься до положения раба, не свой, не ровня, среди свободных горожан. Владелец раба, общающийся с ним на его родном языке, – не понятен для сотоварищей, как гражданин и как воин. Не мог рассчитывать на их снисхождение.

     Славяне были свободным племенем этого портового, второго по значению города в Византии. Но там, местным населением, они воспринимались не славянами. Не свободными людьми, горожанами, а свободным миром труда в городской структуре, не имеющим отношения к классовой политической организации. Эта сторона городских отношений не является частью классового правопорядка. Оттого не существует в сфере диалектического историзма, не имеет античного корня, его эволюционного вектора.

       К тому же, уже в то время, славяне были не однородной массой, а, имея общий язык, различались образом жизни общин, зависимым от конкретных условий среды обитания. В Византии преобладало натуральное хозяйство. На фоне которого развивалось товарное производство.

       Присутствие славянских племён в структуре классового государства, их особое положение в обществе, должно иметь основание. Скорее всего, это был безропотный свободный труд земледельцев, плоды которого поддерживали политическую активность городов. Уклад их жизни выражен общинной формой.  Имея основной функцией жизни племени только труд, славяне под греческим патронажем не получили опыта внешнего бытия. Не обрели, политических навыков борьбы за место под солнцем. Не имели представления о торговой сети, её кооперационных зависимостях, о распределении общинного продукта. Не содержали в своих рядах воинов, не нуждались в войске, вождях, аристократии. Поскольку выраженная хозяйственная ориентация их жизни требовала лишь вклада каждого в общее дело, поощряемое городом. Органом управления такой системой был город, дороживший мирным характером народных общин. То, что греки в момент переселения народов вооружили славян верой и грамотой, этническими началами цивилизации, подтверждает обоюдную признательность, сложившуюся не пожеланиями державного режима, а фактом нравственных, взаимно уважительных, отношений.

       Греческое государство сложилось не племенем, а городом. Греческая цивилизация имеет истоком древнейшую культуру первобытных отношений. Её этнический колорит носили разрозненные места, расселённые вдоль побережья и на островах моря. Жизнь которых, с самого начала самобытная, существовала, охранялась, развивалась жителями. Она формировала людскую общность не как племя, а как гарнизон свободных тружеников и как фортификационное сооружение. Она диктовала свой дисциплинарный устав, необходимость укрепления границ своей территории, крыш и стен, защищающих от непогоды.

       Возникновение городов и государств предшествовало их объединению в единый национальный этнос.  Города, в административном делении национальной общности отличались образом жизни. Политическая внешняя и внутренняя городская жизнь с самого начала была независимой, рассчитанной на собственные силы. Администрация представляла естественный абсолютизм.

     Величина городов, их способ выживания, культура определялись географическим фактором, наличием большого числа разных островов, второстепенностью наземного сообщения, уровнем развития коммуникаций. Имел значение местный резон: рельеф, почва, климат, высота и, конечно же, водоснабжение. Внешние отношения, политическая и экономическая зависимость городов регулировались физическими способностями и преимуществами каждого из них. На первом месте стояли гражданские свободы семей, родов, городской суверенитет, внешние политические и коммерческие задачи.

      В границах города в отношениях между его субъектами действовал объективный признак, заданный извне, способ индивидуального выживания. Он противоречил правилам общинно-родовых связей. Но не родовым отношениям в их крайних проявлениях. Города и жители городов обосабливались в своих собственных убежищах, защищали свои жизненно важные территории, постоянно соблюдали и чтили границы общения и обмена. Семьи и люди объединялись временной идеей обороны города или перед угрозой стихий, грозивших частным интересам. Это самостоятельный характерный образ мыслей и души – один из вариантов национального выживания, в котором гражданские права определяли содержание всеобщей законности.

      В середине первого тысячелетия население начало покидать край по причинам истощённой, скудной почвы, изъедаемой эрозией, утраченных лесов, растительности, перенаселения территории, упадка недавно процветающих городов, роста потребности в воде, питании, производственном сырье, недостатке трудового ресурса.

       Греки видели выход в частной инициативе, в активном способе индивидуального выживания. Их социальная особенность заключается в том, что они расселялись по миру, чтобы расширять торговлю, не теряя духовной связи со своей землёй. Прошло много времени, но греческих диаспор не сложилось. По-прежнему мир кишит её трудовым людом, деловыми представителями, миллионерами и гастарбайтерами, пробивающимися по жизни в одиночку. Может быть потому, что многоцветная европейская культура, образ жизни народов, имеет один, для всех, исток, древнегреческий.

      Также вынуждено, в период великого переселения народов, но по-другому, смиренно, строем, уходили с полуострова племена. Они в Греции были замечены, но не отмечены, историей. В отсутствии государственности и письменности ничем себя не проявили, оставили только зрительную мимолётную память.

      В отличие от особенностей переселения азиатских орд, славяне продвигались вглубь континента не в поисках добычи, иждивенческих условий, оседлости, а в поисках участка земли, работы, собственной территории для новой жизни. Они сохранили свою этническую общность. Между собой они распределили новые необжитые территории в зависимости от времени исхода, от времени появления в новых широтах. Наиболее тяжёлые почвенные и климатические районы достались запоздавшим племенам, которые во внутренней борьбе родов и групп вынуждены были делить, между собой, что досталось.

      Кому-то пришлось осваивать девственные просторы. Историки не считают население даже окско-волжского междуречья чисто славянским. Леса, степи, болота были населены мирными переселенцами. Некоторые из них (остготы эсты, мордва, черемис и финские племена мурома, меря, весь) пришли сюда раньше славян. Со временем они мирно растворились среди более сильных народов или были вытеснены на северные земли.

   Переселение славянских этнических групп в пределах континента в отличие от нашествий восточных орд, впоследствии ассимилировавшихся в европейской цивилизации, преследовало не достижение жизненного достатка, дополнительного источника выживания людей, сколько способность сохранить и продолжить, собственно, себя, свой образ жизни. Оно проходило последовательно, периодично, частями, родовыми общностями, сохраняя свою натуру, её специфику. Оно сводилось к поиску своей жизненной ниши, земли, колыбели, в которой они могли бы сберечь и развить свой, данный изначально, быт, строй и особенности общежития.

  1.   Исход

 2.1 Мотивы

     Первопричина явления русской национальности угадывается в её славянском происхождении. Археологические, лингвистические, летописные и др. данные свидетельствуют, что родиной славян была восточная окраина Европы. Далёкая европейская провинция того времени. Здесь они получили крещение как народ, получили прозвание. Древнейшие предки жителей этих широт, аборигены, носители культуры шнуровой керамики, появились здесь на рубеже 2-го и 3-его тысячелетия до н.э. Во 2-ом-1-ом тысячелетиях до н.э. их жизнь достигла цивилизации уровня полей погребения. В самом начале н.э. (IY-YI в.в.) на нижнем Дунае были замечены славянские племена. К IX в. переселение славян заканчивается расселением народов в северной и более восточной лесостепной зоне. Уже существует разделение их на западные и восточные административные образования, отличающиеся образом жизни.

      К YII-му в. н.э. единая исходная славянская национальность уже представляла группу новых общностей, адаптированных в разных естественных и межплеменных условиях. Основным их занятием было земледелие. Их общинные интересы были связаны с землёй, с трудом и защитой общего клина. Их интересы сориентированы не на западные угодья, где они имели границу с более развитыми народами Франкского государства и венгерскими племенами, а с более плодородными балканскими просторами, их мягким климатом, и удивительным образом жизни сказочного Царьграда. С Востока их остужала контурная граница, за которой гуляли, главным образом, в летнюю пору скотоводческие племена, где уровень славянской агротехники пока был бессилен.

        Они покинули родные места все вместе оттого, что имели единый язык, образ жизни, общинную организацию труда земледельцев. В составе инородного государства им грозило порабощение, перспектива ассимиляции. Своё государство они создать не могли: не обладали письменностью. Без неё не существует всеобщего слова, единого для всех закона. Дикость племени не способна противостоять государственной организации соседа.

             Исход славян на Балканы и дальше имел естественные и прагматические мотивы. Он не был целеустремлённым, всеобщим, сметающим на своём пути народы и препятствия. Славяне представляли не одно племя, постепенно перемещающееся в поисках места, пригодного для земледельческого независимого образа жизни. Деловая, общинная и хозяйственная основа такого решения вызвана, по-видимому, двумя причинами. Славяне в силу своего общинного принципа организации, стадного, не агрессивного, не способны были отвоевать или защитить доброе завидное место. Образ жизни такой организации не способен был ужиться в доминирующем более развитом этносе. Оставаясь племенем, не обладая ни государством, ни достаточным уровнем цивилизации, славяне не могли претендовать на равноправные отношения с соседями в отношении к естественному ресурсу. Это было время не только политической реконструкции отношений народов, но и экономического кризиса балканского региона.

      Первые потоки славян, пробивавшие трассу для иммиграционной массы своего народа, сформировались из тех, кто по разным причинам уже не смог удержаться на земле, в родной общине. Они заняли плацдарм между Вислой и Дунаем, своим независимым дерзким нравом пугая аборигенов. Они образовали пролом, в который устремились потеснённые на родине земляки.

  Славяне, как явление среди народов, в истории письма замечены миграционной массой людей на Балканах, не только этническим отличием их в массе, быте, но, главным образом, вооружёнными контактами с отбивающимися от них племенами, существующими на этих землях. Племенное состояние жизни восточных славян отмечено в истории человечества разделением области совместного труда особенностями доставшихся им территорий. До этого момента у них не было своей земли. До этого времени у них была единая племенная организация. Тем не менее, территориальное разделение земли, не отменяло единственно возможный процесс выживания – общинную организацию труда повсюду и на местах. Но она стала возможной только при разделении бытовых устройств, образования местных племён, обособлением мест.

      Славянский этнос стал реальным, как только обрел собственную землю и свою письменность. Единая древнеславянская речь на первых порах всем племенам служила в поисках их собственного своеобразного быта. Но с неоднозначными условиями миграции и участков для дальнейшей жизни появилась историческая славянская неоднородная цивилизация, её административная структура. Возникла необходимость появления единого для каждой, из вновь образовавшихся общин, закона и территорий, его буквы.

    Племенная славянская общность сложилась как субъект, которому пришло время заявить о себе этнически среди народов и представлять собой страны и их население. Для этого нужны были государства, законы собственной жизни, охрана границ, поддержание внутреннего принудительного порядка. Развитие славянского этноса на пути к нации в корне отлично от исторического пути древних образов жизни. Исход его человеческого потока разделился по времени, затем регионально, на племена, чьи внутренние потребности сводились не к требованиям правовых свобод, а к распределению общинных обязанностей, к необходимости организации собственного национального трудового процесса. Восточный славянский этнос нуждался в принципиально своей административной практике и практическом наличии воинской функции.

2.2. Новоселье

      Изначально заселение земель шло не за счёт роста населения. Популяция держится своего биоценоза. Первобытный человек, не имеющий личности, в одиночку, слаб. Формирование национальностей осуществлялось путём освоения и присвоения территорий, вытеснения слабых племён древних и ранних цивилизаций в неосвоенные человеком пространства. Слабые племена крепли, оживляя новые местности, формируя области особого быта, обогащая биосферу осознанной трудовой деятельностью. Они сами выживали за счёт навыков, опыта, прежнего образа жизни, освоенных в составе покинутой, лучше организованной, общности. Но по-старому в новых условиях существовать было невозможно. На базовом, местном, энергетическом ресурсе возникала новая форма поведения, неизведанные варианты бытовых отношений и приспособления популяции к новой жизни.

      Возникали очередные национальные нужды в границах освоенных земель. Начиналось преобразование реально существующей организации жизни путём деления её национальной популяции на родовые группы, племена, которые в отношениях к земле и между собой со временем оказывались неравными. Сильные выживали слабых. Не было сечи, не было пленных, рабов, трофея. Слабые уходили, сохраняя независимость трудовой способности, чтобы в новом крае найти свой способ коллективного выживания. Такое было возможно, пока существовали контурные границы для молодой этнической общности в неоглядной географической дали. Не особи, не популяции, а их национальности, возникали источником жизни людей, особенностями расовой наследственности и опыта приспособления племенной жизни к естественным реалиям. Национальная жизнь прорастала источником родовой, общинной, племенной организации. Детство человеческого общества имеет естественный вид переплетённых национальных корней на заре базового младенческого опыта. Вне политики, административной организации, международных обязательств.

      Возникали новые территории, рубежи человеческой жизни, межплеменные отношения. Древние славяне разделились сначала на восточных, западных, южных. Затем ранние славяне на собственной этнической основе образовали куст национальностей: русской, польской, чешской, сербской, македонской и др. Каждая национальная общность на своей земле, в силу особенностей адаптации в разных условиях, обретала собственный опыт развития, родину, судьбу. Так, племена свободных людей, далёкой культуры, заселивших восточные просторы Европы, ассимилировались в жизни аборигенов, без осады городов, – их ещё не было, – без сражений с местными племенами, среди которых не значилось оседлых, освоили их наследный корень и генетику. Потихоньку делили сферы хозяйства, землю. Появлялись границы угодий, семейных, родовых, племенных. Не было войн, трофеев, рабов. Их образ жизни, культура, общинные отношения имели мирную организацию.

  1. На распутье

 3.1 Этнический узел

        История возникновения Руси в настоящее время научно представлена, главным образом, версиями, обоснованными  марксистскими, антропологическими, историческими свидетельскими  положениями. Их источники информации и материальная база ограничена летописными, актовыми, мифологическими и археологическими исследованиями. Совокупностью сведений, которыми были готовы поделиться с нами предки в силу своего кругозора и уровня культуры.  Но что может знать вид жизни о своём появлении на свет, если не представляет, как возникает жизнь, её вид.

      С человеком  секретами его рождения делятся родители, школа. Этот процесс возможен при достижении человеческим сознанием уровня социального знания.  Фауну, её особь и популяцию,  история их собственного появления на свет не интересует. Сегодня, в отличие от способностей нынешней человеческой души, общественное сознание не обладает необходимым уровнем восприятия процесса своего возникновения, пока находится в стадии познания процессов развития собственной жизни. Но факт  исследовательских работ в этом направлении, свидетельствует актуальность возникшей проблемы.

      Речь идёт не о секретах возникновения летописи, её достоверности действительному моменту появления и информационному содержанию, а об источнике гуманитарной жизни, её совокупного продукта в виде общности, сознательной человеческой популяции, как биологической системы, отвечающей истории и современной форме социального существования.

      Наука знает где, когда возник человеческий вид, т.е. организм. Он возник в разное время, в разных местах. Соответственно с разными антропологическими свойствами. Но этот организм в своём месте, в своё время возник особью стада (стаи), популяции, точкой отсчёта её размножения в пространстве обитания и развития во времени. Явление изначальной человеческой популяции суть происхождение  расы. Раса биологический вид человеческой общности, первичный представитель древнейшего населения, этнический ген людского рода. Основной характеристикой расы становится организм, его физиологические особенности, общие для всех организмов её популяции, связанные с единством происхождения. 

     Раса, как биологическая категория, сохраняется и совершенствуется геологическим временем в процессе эволюции человеческого организма. Но, как разумная общность, на фоне одушевлённой популяции фауны, она порой изменяет себя сама в целом и избранно. В пределах своего видового происхождения. В периодах адаптации к естественным переменам, в случаях смены жизненных зон, миграции и в социально-экономических ситуациях, требующих приспособления к новым условиям жизни. Поскольку развитие расы не ограничено конкретным пространством, его биоценозом, условием единства внешних влияний и контактов практической деятельности, её популяция со временем прореживается, дробится на социальные виды, отличающиеся образом жизни.

   В результате воздействия чего, возникают и обособляются (региональные) группы, племена, народности, национальности. Все они объединены единым биологическим расовым корнем, но социально, политически, экономически представляют самостоятельные общности. Со временем обретают свои типы государств, цивилизаций, хозяйств.

      Раса – кладезь естественного ресурса, на базе которого расцвела крона народностей из ветвей национальностей и племён. Это значит, что племена, как человеческая общность, не могут объединиться в народность. Племя – популяция людей, организация которой отвечает начальному уровню развития социума, на фоне местного ландшафта или климата. Оно суть подсознательно узаконенное выражение системы отношений особей в их групповой биологической совокупности. Народность, национальность – продукты  качественного развития расы во времени, выделяющиеся образом жизни и особенностями социального развития её этноса. Оттого не только законы эволюции и существования, но и понятия  славянской общности и славянской ветви, самого узла национальностей, разные.

      Национальность принадлежит только своей ветви в расе, подвиду человеческого царства. Но национальности, в силу независимой организации жизни в разных естественных и социальных средах, приспосабливаются к формам рабочих сред биологически, организмом, к их функциям – физиологически и психически. В системе биологической таксономии  человеческий вид обретает породу. Национальность. Первичная, после состояния дикости, этническая популяция – народность, естественная и нравственная своеобразность вызревшего племени.

      Физическое приращение популяции – функция биологического воспроизводства рода и формального демографического состояния системы племени, его социальных отношений в ходе истории развития первобытного общежития. В то время как национальность особи сохраняется семьёй, преобразуется в семье, меняя всякий раз не общественный, а биологический, родовой окрас. Гены национальной особи не имеют политических и деловых свойств. Эти свойства обретаются практическим  человеческим и общественным опытом, выражаются его наследственными психическими установками. Национальная группа (колония, резервация, диаспора, нация) определена правовыми территориальными нормами, не всегда отвечающими биологическим признакам её населения, обладает характерными чертами этнического общежития.

3.2   Такими были 

  Славяне возникли на юго-востоке Европы в начале первого тысячелетия (IY в.). Их появлению предшествовал распад Римской империи, государственные преобразования Византии, новых гражданских уставов, что нарушило порядок отношений народов в Восточном Средиземноморье. Он изгонял или порабощал племена в границах государственных территорий. Вытеснение племён на окраины и на необжитые человеком территории привело часть из них через Балканы на просторы бывшего скифского государства, в 4-5 вв. покинутые готами. Эти племена отличались тем, что понимали друг друга, пользовали единый язык, чтили обычаи, представляли организацию славянской родовой общины. Их историческое переселение имело две упомянутые выше основных причины: славяне не могли стать частью какого-либо вновь образовавшегося государства, но и не были способны создать собственное государство.

    Племя принадлежит своей, биологической, природе, пока сохраняет свой корень в земле, на которой возникло. Славяне не были хозяевами своей жизни, они оказались изгоями, утратив жилой угол, отведённую им территорию.

  Не достигнув ступени, отвечающей тому времени, цивилизации, восточнославянская общность уже имела всеобщую для человечества естественную цель: выжить, приспособиться, преумножаться, развиваясь. Только своим, славянским, эволюционным путём. В условиях собственного образа жизни. Исключительным препятствием народной перспективе возникла внешняя среда, угрожающая жизнестойкости, человеческим возможностям. И, соответственно, не освоенный ранее способ преодоления трудностей в достижении этнической цели.

    Общинно-родовая организация не имеет признаков национального коллектива. Не освоила понятий собственности и суверенитета. Оттого между родами и племенами шла внутренняя борьба за лучшее место, лучшую территорию. В течение YI-XII вв. границы были установлены, в общем, между западными, южными и восточными славянами. Более слабые и позднего перехода племена были оттеснены на северо-восток и восток, на менее пригодные для жизни земли, имеющие с востока просторы, сезонно используемые скотоводами, постоянно угрожающими набегом.  Наиболее удачливые, западные славяне получили границу с Франкским государством, с бывшей территорией Западной Римской империи.

      Славянский Восток, лишённый контактов и влияний внешнего мира на несколько столетий, до монгольского ига и после, уберёг свою младенческую славянскую чистоту, удивительную преданность своему национальному корню. Сохранил свой, базовый, национальный образ жизни. Так, русский человек, его общность в силу особенностей своей культуры, не могут иметь рабов. «В старину количество рабов в России было очень невелико: ими являлись военнопленные или купленные в чужеземных странах невольники (холопы) или люди, сами запродавшиеся в рабство со своим потомством (кабальные люди)». (А.И. Герцен, Письма в будущее). Но сама Русь не застрахована от невольничьего ига. Славянская система отношений – стадная, лишённая природного эгоцентризма и инстинкта хищника. Отзывчивость, покорность судьбе, политическая наивность, верность общности, – черты славянского племени, обещающие лёгкое приручение к уловкам и капризам соседей.

   Постоянные внутренние распри славянских племён за доброе место внешне не разрушили общинного единства. Они совместно противостояли чуждым народам, оберегая заселённое пространство. Как только община несколько окрепла, её дружины попытались вернуть родительское пространство, совершая длительные походы за Балканы, отвоевали часть византийских территорий. Одновременно всякие дружеские связи с греками считались престижными, Константинополь называли Царьградом. Появилась Русь на свет с врождённым сознанием, наследовано ориентированным на византийскую цивилизацию.

    В отличие от варваров, с боем захвативших Европу, славяне не завоёвывали, не порабощали земли и народы. Они пришли на свободные территории, принявшие их. Они одушевили эти земли, сделали своим вторым родным домом. Тем самым, в котором, со временем, родились их, потомственные славянские национальности, естественные аборигены, имеющие своим этническим корнем и кровом вторую славянскую родину.

  1. Откуда есть… 

  4.1    Предтеча 

      Успехи правовой и этнической сторон жизни во времени не однозначны, не синхронны. Имеют естественные, но специфические, ресурс и механизм преобразований, которые материально принадлежат окружающей среде, меняются вместе с ней. Так, если приручение животных человеком началось 5 тыс. лет назад, то пашенное земледелие и животноводство для индоевропейцев ранее этой отметки не могло быть средством существования. Собирательство и охота были их основным промыслом. Преобладание одного из них со временем переросло в земледельческий или скотоводческий образ жизни. Рост племени вытеснял его людей из природной родовой колыбели, заставляя работать сознание во имя биологического выживания. Например, оскудение природы Фессалии, ионических островов начало вытеснять древнегреческую цивилизацию вовне. А постоянная нестабильная урожайность русских равнин и лесов стимулировала их население искать счастье на сибирских просторах.

      Эти же причины побудили великое переселение народов. Гунны, не получив возможности распространяться на восток, за Великую китайскую стену, двинулись на Европу, потеснив племена готов. В III-IV вв. варвары оккупируют Римскую империю. Но при этом, лавинное переселение племён тюркского, иранского и германского этноса не коснулось славян, ни славянских территорий, позже защитивших Запад от нашествия Батыя. Вопрос праславянского края обитания и единства этноса остаётся открытым.

      Но уже в YI в. на восточной границе Римской империи замечены россы. Их поселения, становища служили приютом воинственному люду. Они возникли вместе с миграционными варварскими потоками и исчезли, как только турбулентное состояние европейской жизни успокоилось. Народы, этнические группы, представляют не однозначную людскую массу. Те варвары, что в силу отсутствия трудового навыка, не могли принять европейский образ жизни, были обречены на вымирание или паразитический способ выживания. Росы – формировались отщепенцами разных племён, не готовыми принять правовой государственный устав жизни. Летопись зафиксировала не новый этнос, а временный групповой образ жизни людей.

   Переселение народов и каждого из них на Восточно-европейскую равнину случилось не в одно стартовое время. Всякий народ снимается с места, не одновременно, не сразу, а частями, миграционными потоками во времени. Второй части пути, перекочёвке основной массы славянских племён с Балкан предшествовал период формирования первой очереди того люда, что уже не мог трудиться, довольствовался походами и воинами. Это был авангард, оторвавшийся от основной массы племени, смело продвигающийся на север, грабя аборигенов и соплеменников, уводя и перепродавая пленных, в поисках условий существования.

   Миграция племени на неосвоенные просторы проходила в общем потоке снявшихся с места племен, в котором передовые отряды и отставшие арьергарды других потоков соседствовали в их нелёгком испытании. Трудовая община двигалась перевалами, выискивая приемлемые для существования земли. Оторвавшиеся отряды отрабатывали правила, навыки новых условий и торговую практику отношений с окружающим миром. Часто они, через какое-то время, уже принадлежали не своему родному племени и этносу, оседая в прибрежной зоне Балта и Белого моря. Дальше пути не было. Они оказались запертыми, отрезанными от бывших земляков, шедшими следом славянскими переселенцами, облюбовавшими северные земли. Для новгородцев они были людьми с севера, другой жизни, не пригодной в общинных трудовых буднях.

   Славяне объявились на юго-востоке Европы. Сначала они оседлали придунайское побережье, затем потянулись к северу центральной Европы, к территориям, не занятым древнегерманскими племенами. Славянский миграционный поток был единым последовательным, но не одновременным процессом. Он длился несколько веков, постепенно осваивал доселе неведомые хлебопашцам земли. Эти земли могли заставить жить, вдохнуть в них тепло, только люди достаточно высокой культуры труда. С другой стороны, даже равнины солнечного Дуная не могли быть родимым биологическим гнездом многочисленных племён, участвующих в переселении. Именно с тех пор вся история восточной ветви славян связана с покорением наиболее сложных для жизни районов планетной природы.

       Иногда, в том числе русские, учёные эту деятельность считают колонизацией материка. Более того, этот латинизированный термин в энциклопедиях звучит деятельностью, связанной с хозяйственным освоением пустующих земель. Фактическая суть в русской истории и практической действительности не имеет отношения к понятию колонии, поскольку земли приобретались не только в интересах хозяйства, а как недвижимое, убежище для жизни народа, не государственной метрополии и не как товарный источник благополучия. Переселение людей, миграция славянского труда неотделимы от освоения среды обитания за контурными границами европейской цивилизации.  Эта деятельность возникла до появления государственных интересов, институтов, политик.

  Она не связана с покорением народов, рынков сбыта, переселением в чужие, ранее освоенные человеческим трудом земли. Они пришли не только хозяйничать, но и жить независимо, имея свой политический и экономический полис, славянскую автономию, раз и навсегда. Освоение неокультуренной бесхозяйственной земли для собственной жизни не требует признаков военизированной метрополии и колониальной зависимости чужеземного труда. С самого начала отечественные трудовые, и производственные отношения, имеют природу, не совместимую с античной социально-экономической экспансией.

    Земля для славянского племени, уставшего от нескольких поколений скитаний и чужеродного быта – это национальный кров, потребность домашнего очага и чувство оседлости, гарантия жизни, обещающей будущее людям. С самого начала возникла и продолжала развиваться во времени нерасторжимая связь народа и земли, крепость. С самого начала она родная роду и племени. Она – свобода, племенная территориальная независимость и посильная сытость общины. Форма отношений переселенцев была бесклассовая, вне политики, без взаимных набегов, захватов рабов. В общине – семейно-родовая. Межплеменная – земляческая, соседская, мирная.

    Славянский народ делился на племена при заселении мест, образуя самостоятельные общности, которые в дальнейшем, в независимом развитии, сохраняя этнический признак, обособлялись особенностями и признаками суверенных социумов.

Они начали обустраиваться в отсутствии государственности, обретая структуру и характеры собственных форм социального существования., каждое по-своему. Не естественный, а разумный, подчинённый установленным правилам, быт городов и территорий формировал национальность, племенные проблемы требовали их возведения и роста, как средства обитания племени в новых условиях. Особенность эволюции славянской человеческой ветви в том, что она развивалась как племя, строившее города. Затем, обретя письменность, каждое своими усилиями конструировало собственный вид государственности.

      Случилось так, что славяне заявили о себе не одним, своим, а несколькими государствами, несколькими национальностями разных стран. Оказались группой самостоятельных самобытных народов одного происхождения, общины и национальности которых имеют разные собственные истории. Истории, получившие начала в славянской цивилизации, возникшей на просторах Восточной Европы. Более того, их политические и этнические пути разошлись своеобразными тропами. Восточные ветви славян сохраняли своё единство несколько дольше остальных, пройдя через единое государственное и этническое образование Киевской Руси. Им было нелегко. Когда им становилось особенно тяжело, они были готовы повернуть историю вспять, вернуться в прошлое. В тревожном 1069 г., насыщенном усобицами и ужасами половецких набегов, киевское вече угрожало князьям: «Нам ничего больше не остаётся делать – зажжём свой город и уйдём в Греческую землю». (В.О. Ключевский).

      Следовательно, в отличие от национальности людей, признака их биологического происхождения, национальности народов, принадлежа своей этнической группе, в конечном счёте, расе, различаются сознательными, духовными и психическими, установками, ориентированными стилем присущей только им жизни. Запросы избранного стиля практически воплощаются образом жизни каждой общности. Особенностями реакции её внутреннего процесса жизнедеятельности и внешней поведенческой функции, т.е. этносом.

      Первой причиной отличия русских людей от остальных славян воспринимается присутствием в их истории периода киевской совместной жизни. Причина образования разных русских народов возникла в ходе становления, существования и деградации Киевского этнического образования.

          4.2   Семя

      Античная история народов открывается одновременным возникновением городов и государств, сознательной системой упорядоченных человеческих, гражданских и хозяйственных отношений. Славяне стремились не на готовое европейское бытие. Трудно их переселение определить как захват чьих-то территорий. Не только всякий очередной людской приток, его племена, но и отдельные группы, семьи выискивали в неизведанных далях домашний очаг, землицу, способную прокормить людей. Восточноевропейские равнины теряли леса, покрывались пашней, обрели запах хлеба, навоза, человеческого пота. Результатом нашествия стали земли и жизни людей, своевольно утвердившихся на них, в отсутствие какого-либо осознанного порядка, но навсегда. Всякое поселение возникло сельской общиной, со своим земским уставом, независимым от соседских трудностей, что значительно усложнило внутриплеменную жизнь.

      Особенность гражданства, подданства верховной власти, начиналось не с отношений людей и государства, а с притирания общин в неизвестной естественной среде и в совместной адаптации к требованиям изменившегося быта. С самого начала такой жизни человек труда был крепок, верен, своей делянке и национальному наделу в системах семейной и племенной общин. Изначально он, его труд и общественное благополучие подчинены общине, системе, экранирующей любые внешние влияния, в том числе политическую власть. Города возникали инфраструктурой единого общинного материального трудового процесса на земле. Они возникали не на побережье, не в горах, не в пространстве, а в сети повседневных отношений первичных общин с целью организации единого хозяйства племени. Этнического, родового и семейного, обустройства в целом на присвоенной территории, в качестве местных домашних пристанищ недавних изгоев. Ещё не было государств, но уже была племенная организация земли, её границы, не писаные права и обязанности не только в семьях, но и для всех, общинные.

      Возникновение городов среди лесов и болот в сообществе первобытного Восточного славянского племени привело к образованию систем местного администрирования социального бытия на фактической базе всеобщей организации труда. Независимость дислокации, энергетических и материальных ресурсов, универсальность хозяйств и различие местных задач не племён, а городов, предопределило специфику систем управления их жизнью. Города, собственная письменность, новый уровень запросов в отношении к независимости общности, её стремление к материальным (торговым) и духовным связям сначала внутренним, затем внешним, свидетельствовали возникновение очередной цивилизации на первобытной базе племени. Противоречия быта городов явились началом процесса развития административных преобразований единого племенного этноса Восточного славянства. С самого начала самобытность города, затем княжества, удела в своём развитии не только совершенствовалась, преумножалась, но и обретала форму, образ жизни, отрицавший или отвечавший жизненным принципам соседей.  Не следует воспринимать заселение и распределение племён на территориях, обусловленных какими-то границами. История славянских заселений связана с постоянным оттоком жителей племён от западных рубежей на восток, в глубину материка, в поисках условий выживания семьи и рода.

      Помимо эффекта, связанного с возникновением городов, возникает естественное обособление племенных общин. Поляне, древляне, северяне, кривичи, радимичи, дреговичи принадлежали одной группе Восточных славян, но оказались в разных природных, экономических и политических условиях. В условиях, которым должна была отвечать приживаемость людей и их хозяйств на новых землях, в разной мере украшенных лесами, болотами, зверями. Неодинаковые формы быта, механизмов биологической и духовной адаптации, оказали влияние на природные особенности племён. Стали причиной этнической неоднородности группы только потому, что ради желания освоить территории и сделать их своими, сродниться с ними, отвечать их запросам и облику, пришельцы вынуждены были менять традиционный образ жизни всякий на свой лад.

      Кроме того, перед славянскими переселенцами стояла единая проблема выживания в непривычных естественных условиях за счёт только своего труда для каждой местности, каждого племени. Эта главнейшая задача стимулировала взаимовыручку, совместные соборные решения заинтересованных сторон. Она была настолько жёсткой, что не оставляла людям пространств политической жизни, к которой они с самого рождения племени не были приспособлены. Они никогда ни с кем не воевали, избегали контактов с сильными, обладавшими вооружёнными способами борьбы противниками, в том числе более развитыми, имеющими государственную организацию.

    В образовании Древней Руси принимали участие три основные силы. Главная составляющая – славянский энергетический (трудовой) ресурс и образ общинной жизни. Россы – их политическая ориентация и торговый навык. Становлению Руси содействие оказали другие народы. Но оно было не бесплатным, не волонтёрным.

      Первой попыткой сойти с проторенной тропы местного общежития следует считать приглашение Новгородом на княжеский стол чужеземцев, придерживающихся неприемлемых для славян поведенческих норм. Эта акция преследовала не деформацию этноса, городской жизнедеятельности, а, наоборот, сохранение и позитивное её развитие в условиях внутренних трудностей и внешней опасности. Она преследовала цель реорганизации первобытного пульта управления племенных отношений в цивилизованную, государственную систему. С самого начала противопоставила этнический мирный земский мотив властному, вооружённому, разбою.

      Эта политическая инициатива могла бы выглядеть в русской истории местным эпизодом, если бы внешняя услуга городу не обратилась насильственным захватом варягами власти других славянских племён. Новгороду, согласно договору, удалось через пару лет избавиться от результатов своей ошибки. Древней Руси в целом она принесла немало испытаний. Славянская жизнь их выдержала. Вправе полагать, что до монгольского ига восточные славяне, в составе Киевской Руси, своей значительной частью очутились под инородной доминантой, россов, были узурпированы княжеским столом сомнительной культуры. Но такое утверждение отрицается особенностью мирного сосуществования населения и княжеской дружины.

      Русская национальность – сравнительно поздняя. Её молодой славянский корень уходит в 3-и век до н.э. Она с рождения обрела судьбу независимого развития на рубеже с зоной холода. Те славяне, что имели границу с обжитым климатом, с Европой, притирались во внешних отношениях, постоянно чувствуя поддержку славянской земли. Выпавшие на их долю испытания имеют историю, например, ляхов, постоянного лавирования межу западной и восточной границами духовного влияния. Их притягивали особенности соседней жизни, более высокий уровень цивилизации, государственный порядок. Они интуитивно тянулись к необычной культуре, но их национальная база отвергала чуждые особенности и территориальные притязания.

    Русская земля оказалась опорным плацдармом славянизма: у русских назад пути не было. Но не было и контактов с инородной жизнью. Они, в изоляции, загнанные в студеную, приветливо встретившую, землю, должны были сохранять свою национальную природу. Как древние народы Китая, Индии, Греции, Русь имеет только свой, не похожий на других, путь выживания, существования, развития. Свою национальную судьбу, историю младенчества и юности натурального славянского корня. Только свою историческую функцию. Только свою организационную форму на каждом очередном этапе жизни, отвечающую её натуре. Национальный признак общества – основа существования и развития всякого его исторического периода, его свойств и особенностей.

      Стало быть, русская национальная жизнь родом из древнеславянского рода. Она возникла в раннеславянской среде. Следствием особенностей своего рождения, она до скончания века обрела характерные черты образа и специфику процесса этнической жизни. Причины рождения и качества социального явления следует искать в особенностях процедуры его появления в объятиях окружающей внешней среды.

  Причиной возникновения русской национальности можем считать порядок расселения славянского племени на восточно-европейской равнине. Возникновение энергетического источника, дополнительного потенциала этнического процесса в начальный момент организации новой системы трудовых отношений в ходе освоения аграрных основ, самостоятельного гуманитарного образования в нише конкретного биоценоза на своей, впервые собственной земле.

   Начало новой жизни представляет период освоения природных территориальных условий и особенностей, вновь возникших связей существования племени, новым образом жизни. Период реорганизации общинного труда, его условий и жизни, как внутренней (экономической) проблемы и внешней (политической) задачей его охраны, обеспечения мира, гарантирующего возможность дальнейшего существования.

  Переселение славянских этнических групп в пределах континента в отличие от нашествий восточных орд, впоследствии ассимилировавшихся в европейской цивилизации, преследовало не достижение жизненного достатка, дополнительного источника выживания людей, сколько способность сохранить и продолжить, собственно, себя, свой образ жизни. Оно проходило последовательно, периодично, частями, родовыми общностями, сохраняя свою натуру, её специфику. Оно сводилось к поиску своей жизненной ниши, земли, колыбели, в которой они могли бы сберечь и развить свой, данный изначально, быт, строй и особенности общежития.

  Организованный труд требовал строительства собственного быта, начала развития производственного процесса, объединения трудового предложения в общедоступный продукт для населения. Возникновение первых городов – признак рождения самоуправления и само обеспечения способа производства. Причина объективной необходимости силовой власти, обеспечивающей внешнюю защиту и внутренний порядок. Требование принудительного формирования государственности этнических образований.

   Камерность вызревания нового этноса обязана самобытности, отчуждённости, внутренней общинной сущности миграционного многолетнего потока: эффекту внезапной оседлости, явлению собственной значимости, независимости, и обстановке внешней изолированности, некоммуникабельности с соседним складом жизни.

  1. Я есть  

   5.1  Прозвана

      Росы, обитатели прибалтийских зон, упоминаются в истории человечества с YI в. Земля и её население обрели название Русь в XII в. В XIII в. на древнерусских землях начинается образование Белой Руси, Малой Руси, возникает северно-восточная русская территория. До IX в. о русском народе упоминания не было.  О себе, если он был, он, сам, заявить не мог ни документально, ни в виде требований к окружению, как независимая общность. Его амбиции были сосредоточены в составе одного из славянских племён. Его мир был ограничен сферой устных отношений, не оставляющих человеческого следа во времени и национального знака среды обитания.

      Племя – общность сознательных людей, отличающаяся неосознанной системой человеческих отношений. Оно не имеет социальных зависимостей, прописных правил поведения, законов системной деятельности. Племя этническая общность, формируемая не преднамеренно установленным порядком, а единым кровнородственным мотивом человеческих особей. Форма племенного существования – это способ самосохранения, жизнеобеспечения и размножения популяции. Поведение первобытной общности или её членов, формируемое межродовыми признаками, не отрицает человеческие внутриорганизационные противоречия, расправы за мимолётное право влияния, отдельных людей, родов и групп различных интересов. В племени имеет место постоянное принуждение слабых родов здоровой физической силой хозяйственника, сознательно активных или, в сложных ситуациях, решительных духом семей.

      Племя – естественная стадная организация разумных существ. Постепенное совершенствование рационального самоуправления, усиление племенного потенциала, укрупнение племенной общности путём вынужденных объединений или поглощений побеждённых, суть последовательность проникновения сознания в отношения общности, её хозяйства, и в управленческое звено. Уже в эпоху первобытных отношений сложилось общинное, родовое и семейное землевладение, как одна из форм натуральной собственности. Славянские племена врастали в этническую форму народности, новую сущность общности, в жизнедеятельности которой уже присутствует народ, коллективная инициатива, основанная на всеобщих интересах, независимая от межродовых связей. В славянской жизни народ складывался единым интересом пашни, – непосильным трудом для индивидуума, суровыми условиями для выживания отдельной семьи, едиными общинными запасами в неурожайные годы, в обстановке постоянной ответственности и взаимопомощи, – как сознательная, биологически и физиологически адаптированная структура к естественным и внутренним трудовым условиям.

      Общественно-родовой строй славян возник на фоне уже развитых народов развалившейся греческой империи. Ему, в отличие от древних национальностей, не пришлось преодолевать период неолита, аграрную революцию. Община объединяла людей совместной собственностью на землю. Вне общины, вне её организации труда и отношений к орудиям труда, люди не имели шанса на выживание. Там, где позволяли климатические условия, выделялись семьи с помощью накопления материальных преимуществ, противопоставлявшие себя общине. В русском хозяйстве для этого нужно было иметь орудия труда значительно большей производительности. Выделиться, противопоставить себя общине, материально, по имущественному признаку, было невозможно.  Вожаки, знать, отличались социальной активностью, полезностью.

      Оттого общественная собственность, что для античного хозяйства того времени было малозначащей, полузабытой архаичной формой отношений, в русской истории оказалась основной формой выживания. Правда, на Западе переход от общинного, кустового, и родового к этническому независимому хозяйству длился тысячелетия, сохраняя различные виды социальных укладов, пережитков. Он не коснулся принципов классовой системы распределения и разделения труда, управленческого и исполнительского антагонизмов. В отечественной жизни изменения стимулов к труду не состоялось: в будущем ориентация на коллективный труд и распределение его продукта оставался основным принципом существования русского пашенного поля.

      Возникли объективные причины формирования натуральной общественной казны. Задолго до появления национальной монетарной системы. Общественная казна – инструмент народного выживания, энергетический ресурс его коллективной организации, в условиях полного отсутствия внешних коммерческих и финансовых отношений.  Оттого казна – фонд натурального блага. Оттого человеческая ответственность в казённой системе отношений, в отсутствие частного материального расчёта, преимущественно, моральная или физическая: здоровьем, жизнью. Отрицание частной собственности выражалось отказом не от неё, а от частной трудовой инициативы в пределах задачи всеобщего труда и от выделения частной доли его продукта. Казённая зависимость труда упреждает всякие свободы в присвоении чужого труда и продукта собственной деятельности. Распределение занятости и урожая – функция общинной организации труда, имеющей не экономический, а всеобщий единый стимул, актуальный общинный трудовой мотив, обязательно осознанный процессом труда.

      Экономика западной жизни – это искусственная, монетарная, картина изменений действительных хозяйственных дел. Где труд и его продукт измеряются единой единицей товарной стоимости.  Основная мошенническая уловка этой системы состоит в том, что она позволяет натуральный труд реального производства оценивать мерой, имеющей отношения не к нему, а к запросу его населением, распределению его продукта. Позволяет использовать стоимость продукта в паразитных системах, не имеющих трудовых затрат, в зависимости не от издержек труда, а в интересах его собственника. В общине казна – её кошелёк, общее достояние, цена которого сведена натуральными мерами труда и продукта к стоимости его производственных затрат без помощи товарной сделки. Труд общины создаёт и потребляет без посредника, без накладной стоимостной уловки собственника. Натуральный рынок – инфраструктура материального промысла, аграрно-промышленного процесса производства. Торг не участник основного общинного производства материальных ценностей. В России его процесс вспомогательный, не производительный, – одна из функций обеспечения работы хозяйственных производственных мощностей.

      Славянский образ жизни значительно отличался от быта других древних и ранних цивилизаций особенностями пространственных связей и временных проблем. Так, античные начала имели благоприятный климат, плодородные тёплые земли, не один урожай в году и, самое главное, круглогодичные связи с соседними мирами по береговой линии или через караванные пути. Оттого там форма общности создавалась и развивалась городом, как необходимость сохранения сложившихся социальных зависимостей вокруг труда и потребностей.  Связи внутренних производителей и междугородние отношения вызревали в торговые системы, в денежные потоки разных качеств и достоинства. Да и историям этих цивилизаций отпущено много больше времени для приведения в порядок каждой очередной социально-экономической формации.

      Восточные славяне развивались в своём гнезде, в родной общности языка, культуры. В IX веке были упомянуты первые русские города: Новгород, Киев, Полоцк, Чернигов. Возникли и получили развитие ремёсла. В XI-м в. поднялись православные Соборы. Такое стало возможным потому, что в первой половине IX в. в Моравии была создана собственная славянская азбука и независимая от западных соседей своя церковь. В славянской азбуке использовалась графика греческого уставного письма. Нравственной основой образа жизни была принята православная вера. В X-XI в.в. у восточных славян язык был общий, один, одна грамота в разных условиях быта. На базе общенародного языка славян в это время складывался и оформлялся старославянский язык.

      Письменность возникла до принятия христианства на Руси. Старославянская речь становится языком церковной проповеди. Возникают первые литературные произведения («Сказание о Борисе и Глебе»), деловая письменность, благодаря которой развивается государственное право. Но русское пространство оставалось замкнутым на себя. Единственный путь «из варяг в греки» использовался до XII в. пришлым людом и гостями, в меньшей мере, общиной.  Он способствовал строительству поселений и торговому обмену вдоль основной магистрали. Колыбель русской цивилизации представляла пространство, независимое от территорий и образа жизни неславянского корня. Её младенчество не соприкасалось с ходом развития других народов, не имело отношения к истории остального мира. Но в своей, славянской, семье она получила крещение и благословение от византийской культуры. Энергетический источник русской жизни, её роды и люлька, их особенности, предопределили национальный, социальный и политэкономический генез её истории, особенности и законы этнического процесса развития Руси.

5.2    И поехало…

        Первым из городов восточных славян история называет Новгород, 859 годом.  Прошлое новгородской жизни в русской истории выделяется тем, что с самого начала она обосновалась на просторе, не только превосходящем другие территории средневековой Европы, но и не имеющем границ для развития на севере и востоке. (Б.А. Рыбаков). Новгородская земля с самого начала оградила аппетиты Киевской Руси не только по её расползанию вширь по северо-восточной границе, но и заблокировала для неё тропы к несметным и многообразным богатствам северных неосвоенных регионов и непосредственные контакты с их населением. С самого начала она закрыла доступ остальной Руси к своим связям и путям сообщений с западными соседями, единственной нише восточных славян в европейской жизни.

      С другой стороны, Новгород, оказавшись северо-восточным рубежом европейского массива лиственных лесов, получил надёжную границу с таёжным мирным краем охотников и рыболовов, не претендующих на богатства и землю русского соседа, ставшим чуть ли не основным источником обогащения города, поставщиком пушнины разнообразного и дорого зверя. Ради дани драгоценной пушниной, слоновой кости, русские купцы и землепроходцы постоянно были устремлены к освоению открытых пространств до самого Ледовитого океана. Летопись подтверждает, что больше половины дани иноземных племён и народов, предназначенной Руси, предназначалось Новгороду, его владениям. Отношения города с племенами отличались мирным характером, как в натуральном обмене, так и при освоении Ростово-Суздальской земли.  Город не был расположен к агрессии даже при власти наместника, промышляющей походами наёмников на стороне.

        Вторым городом упоминается Киев, сразу же оказавшийся центром восточнославянской жизни. Олег, приемник Рюрика, в 882 г. захвативший Киев, в 883 г. подчинивший древлян, в 884 г. северян, в 885г. радимичей, создал государство, которое в целом в Х в. носило славянское название Русь. Оно отмечено исторически бесконечными княжескими походами и неувядаемой воинской славой. (Т.С. Георгиева). Торговое дело велось церковью. Пользоваться своим весами не дозволялось. Весы, меры (локти) хранились в церквах под надзором. Торг вёлся под крестом или флагом княжеской власти. Имели хождение серебряные восточные и византийские деньги. Свою, золотую и серебряную, монету начали чеканить в конце Х в. С самого начала русская община выделяла «гостя», торговавшего за пределами страны, из местного купеческого сословия.

     Первая известная политическая акция Древнерусского государства – посольство в столицу Византийской империи, Царьград, в составе флота из двух тыс. лодок. В результате, которого, были опустошены окрестности Константинополя. Мирный договор с Византией 911 г. известен первым русским памятником славянской письменности. Прибивший свой щит на Златых вратах города, Олег признан народом Вещим. Со своей стороны, греки ценили храбрость россов (варягов), нанимали их на воинскую службу. В Византии они составляли гвардию императора. Одновременно летописи славят гостеприимство руссов: они с радостью встречали путешественника. Уходя, оставляли дверь открытой и готовую пищу для странника.

      Первым результатом установления политической власти чужеземных россов в Киеве было образование восточнославянского государства и возникновения политического властного и земского народного противоречия в восточнославянском этносе. Племенное равноправие было попрано возникшей осью между двумя городскими центрами, как самостоятельными пультами самоуправления жизнью: княжеским стольным и земским соборным. В Киеве автократический диктат князя не затрагивал форм организации труда. В Новгороде – присутствовал лишь князь-наместник. Его власть была в пределах договора с городом.

      Историю Великого Новгорода отличает удивительная стойкость славянской сущности жизни, её бескомпромиссность в процессе становления русской государственности. Это всё позволяет утверждать, что развитие этноса, цивилизации и государства – разные эволюционные функции, временные и формальные переменные которых, имеют иррациональное обоснование. Но они, вместе, представляют системную причину преобразований социальной жизни народов. В первую очередь, русскую правду, навязанную упрямым образом жизни великого города.

       Русские люди и Русь появились не в древнем Новгороде. Но это те люди, которые принадлежат русскому образу жизни, её чистому родниковому новгородскому образу. Вся русская история – тропа, пробиваемая русской национальностью к себе самой, к своей сути, к совмещению обретённой цивилизации с наследованной, истинной этнической субстанцией. Русская история – трудное время поиска собственной души, подаренной славянскому миру новгородским семенем.

       Античная история человека связана с самого начала с борьбой за свободу товарного труда, его частной сути, с   личной свободой человека. Русская жизнь заключается в поиске общинного благополучия, той системы отношений между людьми, которая обеспечена крепостью связи каждого с национальным трудовым процессом, с наследованным образом жизни.

  У большинства древнегреческих авторов преобладал натурально-хозяйственный подход к экономическим проблемам. Но экономические проблемы рабовладельческих полисов не имели ничего общего с заботами русских городов. Точно так же, как утопические коммуны, отрицающие рабовладение и частную инициативу, не имеют ничего общего, в условиях либерального права, с русским общинным бытом и советскими порядками.  Социально-экономической основой античного полиса была городская земледельческая община – объединение свободных и равноправных частных земельных собственников, которая помимо рабовладения имела суровую систему долгового права.  Невозможно уравнять способности к труду раба и свободного земледельца на общей, свободной для всех, земле. Это корни совершенно разных будущих демократий и цивилизаций.

    В русской жизни личная свобода понятие, ограниченное рамками поведенческой инициативы среди себе подобных. Ни о каком свободном поведении в отношении общественной, казённой стоимости или духовной национальной ценности упоминания в правилах общинной жизни нет. Оно запрещено её устоями, ибо существует в виде народной, общей, воли, свободы для всех. Высшая форма русской вольности – вольная община. Наиболее чистое её содержание принадлежит истории городских общин Новгорода, Пскова, Вятки. Может быть, ещё Полоцка и Смоленска. Она была гарантирована структурой жизни племени, её системой самоуправления. Внешнее вмешательство в русскую систему жизни нарушает её национальное состояние. Пока существует инородная помеха в управлении русским обществом, имеют место все виды общественных противоречий. Механизм реконструкции русской жизни развивается от соответствия жизни её идее управления, от негатива власти, несостоятельности государства. Не экономические основы, а политическая атмосфера является причиной её социальной дестабилизации.

       В XI-XIII в. Новгород был большим рабочим городом. Его основным населением были ремесленники множества специальностей. Но городскую власть представляли бояре, хозяева вотчинной земли, связанные общими интересами во внешней и местной торговле. Жизнь города была насыщена разногласиями слоёв и групп, объединённых разными целями. «Чёрные» люди обижались на бояр, ростовщиков, монастыри. Все вместе на киевский двор. Не однажды Новгород давал понять великим князьям, кто он есть. Не однажды бояре выказывали своё недовольство делами наместников. Наместники, являясь, по существу, наёмными для ратной службы, всё больше отстранялись от городских забот. Бунты против князей, посадников, бояр, архиепископа заканчивались конфискацией и дележом богатств жертвы на всех горожан, «по зубу, по 3 гривне по всему граду».

     Рюриковичи, изгнанные из города, побаивались его. Так, Святослав, к которому обратились новгородцы за следующим князем, ответил: «Да пойдёт ли кто к вам?».  Во время усобиц город сохранил основы вольности: выборность городского управления и ряд, обязательность ограничительного договора с княжеской властью.   Город не дорожил князьями, не рассчитывал на постоянную княжескую власть, оговаривая невозможность приобретения княжеским родом новгородской земли и людей в заклад, в личную зависимость, не давал им права торговли с иноземцами. (В.О. Ключевский). Оттого иногда князья, посаженные Киевом, отказывались от его стола или даже внезапно убегали.

      Не внутренние трудности, а внешняя среда надломили национальный хребет Новгорода. Он избежал монгольского нашествия, не устранившись от ига, которое выдержал. Но не избежал падения своего антипода, Киева, распада Руси. Он не пал как город, но потерял себя, как родник национальной жизни, её правды. Не вынес испытания усобицей, страшной болезни славянской общины.

          III.  Изначальная несопоставимость русской жизни и её истории

  1   Всякой жизни – своя жизнь.

      Сначала история страны выглядела фольклором, преданием. Потом летописью, наконец, многотомными эшелонами фактов. Сегодня её образ воспринимается бегущими кадрами киноленты, а всякая её ситуация, или период, – серией одного непрерывного представления. Оттого развитие жизни во времени воспринимается не перечнем фактов, а движением и изменением её формы.

      Рассматривается по-разному. В зависимости от её принадлежности (объекта), от позиции автора, от цели, преследуемой автором, от уровня взгляда на историю. Она оказывается то непознаваемой (презентизм, богословие), то познаваемой, благодаря одному или группе факторов. Она имеет характер развития то поступательный, от низших ступеней к высшим формам, то циклический, в целом или локальном масштабе. Как правило, версии социальной эволюции представляют относительную (сравнительную) картину, фоном которой является судьба внешнего соседства. Эти истории, – не каждая, не все в целом, – не могут быть достоверными историями чего-либо, поскольку у всякого объекта действительная история одна. А для мира наций и обществ не может быть единой, одной. У каждой национальной истории своя энергетика, причинность, системное пространство во всеобщем ходе времени. Свидетельские материалы, в том числе, исторические, часто грешат недостоверным фактом.

      Учебник утверждает, что история России является частью всемирной истории, под которой понимается путь, пройденный человечеством в целом за многие тысячелетия своего существования. Это не совсем так. История России не является частью историй Европы, славянских народов точно так же, как истории республик Татарстан, Башкорстан и др. не являются частью истории РФ. Процесс развития народа, государства, национального хозяйства субъективен, имеет свою коренную сущность, природу, оттого свою систему преобразования во времени. Народ, государство, хозяйство, в нашем понимании, имеют только свои образ, законы, среды. Имеют особенности и отдельные, только свои, опыт, знание, способ жизни.

      История – это процесс, это движение времени и изменение пространств, явлений, сбоев в этом движении. Процесс – не одно, а множество движений, сопряжённых системной зависимостью их форм. Познание развития движения исторического процесса, причинности и необходимости, законов и продукта, им произведённого, – цель науки истории. Марксизм создал гносеологическую модель этой науки, исторический материализм, и применил её в истории античного корня. К сожалению, мир воспринял его своей наукой, не имея на то никаких оснований. Речь идёт не только о форме, сущности, закономерностях и характере процесса, а и о его физике. У истории каждой общности, организационного строя, национальности свой источник возникновения, свой потенциал основного эволюционного противоречия. У общества страны, нации, государства, их разных продуктов, своя и только своя натура, основной закон исторического процесса воспроизводства жизни.

      В некоторых случаях можно уловить относительность развития общностей на каком-то историческом отрезке времени, если общности сопряжены зависимостью. Например, многолетними военными конфликтами. Но и в этом случае функции эволюции воюющих соседей различны, заданы переменными успеха разного знака. В условиях мирного сосуществования сторон их пути развития определены способностями, каждой из них, адаптироваться в ряду политических, экономических, национальных внутренних и внешних ситуаций. Отметим, что Россия, как все другие нации, принадлежит человечеству в целом, его обществу. Но в каждом хронологическом периоде всемирной истории это человечество разных общественных формаций и разные России.

       Науку русской истории, её основы и задачи, необходимо рассматривать не с позиции её этнической исключительности, а с точки зрения оригинальности и автономности процесса развития в качестве системы движения её сложного специфического пространства во времени. Точкой отсчёта данного движения приняли момент осознания русским народом себя цивилизацией, государством на своей земле. Этот момент совпадает с завершением младенчества этноса. Задача сводится к выяснению характера движения развития, инерций, динамизма новой национальной общности, на пути в современность. В нашем случае, в разумное общество, признавшее себя системой сознательной жизни, обладающее идеей, духом и способностью преобразовывать человеческий мир и его историю.

      В отличие от марксистского историзма полагаем, что последовательный ход развития имеет не только диалектический принцип эволюционных противоречий человеческого общежития, но и механизм преобразования общежития по принципу производной, в моменты критических значений этого движения. Траектория исторического курса дискретна. Её отрезки различаются формами и сущностями пространства, отвечающего времени своего периода. Причины автоматического иррационального преобразования общественных форм во времени есть результат работы переменных уравнения естественного движения, аргументированной уровневым значением времени исторического процесса. Считаем, что развитие общества осуществляется не только по биологическим, психологическим и особым законам сознания, но, главным образом, по законам физики гуманитарных отношений, лежащим в основании всех других законов социального развития. В первую очередь по законам диалектической эволюции сред общественных процессов и дифференцирования их формальных и функциональных обусловленностей временным фактором. История общества – не сплошная, а прерывная, эволюционная кривая движения, сложное построение последовательных, разного вида отношений и форм несопоставимых уравнений в единую систему процесса.

    Практический рассудок утверждает, что общественный прогресс имеет место только там, где идёт накопление положительного опыта. Революционные преобразования в производительных силах, в производственных отношениях, в социальных системах характерны для кризисных застойных ситуаций, когда багаж накопленного традиционного положительного опыта оказывается в целом негативом, противоречащим физике развития общественно-экономической формы. Аналитическая кривая эволюционных отрезков истории построена в виде графика роли социального опыта, амплитудные всплески которого отвечают моментам национальных триумфов.

      Наука истории – это наука логики исторического факта и аналитики его явления.   Люди пытаются творить историю своей страны и даже человечества в целом. Не всегда удачно: не цель деятельности, а судьба людей и их общего дела фатальна. Практический разум действительного процесса не способен предварительно просчитать гуманитарную причинность естественного момента, ибо фактически оперирует хроникой следствия, уже состоявшегося действия. Руководствуется не радикальным, а вторичным мотивом события, не реальными зависимостями его предшествующего состояния, а во внешнем, уже состоявшемся, виде. Объективную оценку конкретной практике может дать разум только следующей исторической формации, представляющей истинную цель общественной формы жизни, совокупный продукт предыдущих исторических процессов.  Мотив мысли, – продукт разума и подоплёка поведенческой деятельности, – иррационален инерциям вызревания естественной натуры. Оттого самые выдающиеся исторические интеллекты, помимо аналитического склада ума, обладали недюжинной интуицией в устремлённом ходе времени национальной жизни.

      Историческая необходимость и социальная свобода регулируются естественным законом, аргументированным временем, переменным значениям которого обязаны особенности природного пространства. Свобода жизнедеятельности имеет место в векторе его уравнения, совпадающем с направлением положительного опыта и эволюцией знания особенностей своего общественного бытия. Свобода, оправданная знанием законов природы и общества, – спорна, проблематична. Только положительные практические результаты, достигнутые традиционным социальным навыком, знанием, интуицией, приспосабливают общественные потребности к физическим и естественным процессам. Но не управляют ими. Не люди, а иррациональные силы делают историю. Даже у самых способных людей возникают идеи разного качества. Проблемы людей ограничены в их сознании рамками слепых идей, действительный результат системных отношений имеет реальное выражение в натуре.

В человеческих и социальных сетях гуманитарных отношений мирного и непримиримого характера постоянно присутствуют этнические персональные и групповые противоречия. Сегодня в основе они порождены изначальным жизненным укладом и историей становления рас и национальностей, биологическими признаками, наследованными от популяций фауны. Первоисточники происхождения и существования человеческого сознательного образа жизни имеют гуманные социальные принципы совместного существования, иррациональные дикой стадности. Человеческая особь – сознательная.

  При Сталине государственный признак гражданина выражался не биологическими особенностями его организма, популяции, а элитарностью образа жизни, его культурой, наличием специальных трудовых навыков, знания, отношением к общественной идее. Избранностью в рабочем коллективе и престижностью личной профессиональной собственности.

  Сытое время материально обеспеченного процесса труда, персонального и национального, – период, начало которого, становится революцией социальной жизнедеятельности производственных отношений, когда примитивные животные потребности организма начинают уступать доминанте духовных запросов.

  Духовный мир человека имеет в основании материальные и разумные корни, чувственные, подсознательные и осознанные поведенческие функции. Наряду с одушевлённой причиной деятельности он содержит управленческий механизм сознательных процессов мышления, выверяющий всякое практическое действие. Проблема национальных реальных отношений есть сумма двух различных подходов к её решению, двух рассудочных импульсов, побуждающих этническое противоречие и его характер. Полем брани становятся духовные оценки качеств человеческих популяций в сетях общественного самосознания. Примитивное одушевлённое восприятие чужеродного мира наследственно происходит по биологическому признаку, разделяет людскую массу по животным и местническим особенностям. Оно заветренный продукт вчерашнего сознания, пережиток прошлого в гущах современной жизни, поскольку существует в запущенном, недостаточно осознанном, чувственном состоянии вчерашней психики.

  Национальность, изнутри, как биологический признак, наследован и существует в стадной, кровной, форме в рамках исторического родства, и в стайной, индивидуального эго, инородного и иноземного. Переселение народов и миграция населения, смена цивилизаций и общественных формаций притупили противоречия человеческих популяций и особей. В гуманитарном мире произошли серьёзные этнические перемены в области сознательных отношений. Появилась и растёт этническая контрастность в области разумной жизнедеятельности. Возникла духовная оценка в восприятии человеческого достоинства в быту по его административному, финансовому, профессиональному, поведенческому статусу.

   Уже ощутима элитарность личности, династии, и кастовость, авторитарность трудовой жизни: научной, военной, профессиональной. Возникли общности на базе реально существующих прагматических и культурных интересов. Наиболее острый этнический антагонизм аккумулирован в национальной повседневности, порождённый иррационализмом сущностей биологического и сознательного начала. Например, если до Октября-17 персональное различие русского аборигена и еврейской семьи утверждалось государственным вердиктом гражданственности и оседлости, то при отмене в гражданских актах упоминания названия национальности, противоречие обрело официальную правовую беспочвенность, но не исчезло реально.

Оно стало сложнее, оттого заметнее в быту, не избавило взаимоотношения на местах от признака дикости, сохранило, подсознательно, правомерность преимущественного положения расы, национальности, рода. Хотя действительная жизнь повсеместно и в обществе в целом, её современные бытовые и деловые контакты, развиваются в сфере сознательных отношений. В независимости от наследованного опыта и правового несовершенства. Противоречие культурной структуры общения в несообразности и не однозначности видения проблемы, как в конкретной координате, так и на разных её этажах. То, что сегодня именуется национально-освободительным движением, не этническое противостояние народов, а реакция народа на притеснение властей внутри страны или агрессию сторонних государств.

    В контакте труженика, темноты наследованного соборного закрепощения, и независимого кредо эгоиста, выпестованного поколениями рода, обязательно отсутствует взаимопонимание в условиях конкретной внешней обстановки. Оно вызвано несоразмерностью, соответственно, фиксированного устава общины и частной инициативной струны в социальном психическом поле. Так, в пределах русского общежития, пережиток холопства чувствует себя достаточно уверенно. Но пережиток холопского прошлого, даже поощряемый национальной политикой перестройки, не воспринимается современной жизнью, ибо он не биологического, а неосознанного наследованного рефлекса, ленивого ума.

    В сталинской национальной революции основными административными инструментами были: социальная идея дружбы равноправных народов, правовой, на этнической базе русской правды, нравственный государственный порядок и обязательное, для населения, под контролем государства, всеобщее образование и гражданское воспитание. В школе и в повседневной жизни открыто и настойчиво велась политическая борьба с пережитками прошлого, в том числе, этническими. Страна гордилась не только своими трудовыми и ратными победами, но и героями, знаменитыми учёными и представителям искусства советской национальности, не вычёркивая их родовое происхождение. Жёсткая тарификация трудовой занятости для всех без исключения слоёв населения в каждом поясе исключала национальную эксплуатацию миграционных потоков труда.

   Весьма несвоевременно популярное утверждение того, что все национальности равны, не совпадает с истинным положением дел: они не равны, поскольку каждая имеет собственные происхождение, антропологию, историю, культуру, особенности быта. Каждая из них гордится своими сынами и общими успехами. Правильно, в русском мире, когда человек   уважает собственную фамилию, род, семью, свою индивидуальность, гордится достижениями своих предков и земляков.

   Продолжающаяся практика удушения новорождённой, необычной, советской национальности – безумие властей, высвечивающее истинный естественный, единственно духовно верный, путь развития человеческой породы. Советский народ представлял не только одушевлённый, антропологический, вид этнических индивидов, народов республик, но и гуманитарную этническую общность единого идейного воспитания, образования людей и групп общежития разной веры, происхождения, форм различного исторического вызревания.

  1. Всякой земле – своё хозяйство

      Восприятие исторического факта русской жизни в наибольшей мере искажено в сознании её аборигенов идейными установками историзма и диалектики, смещёнными с событий античной истории на ход развития славянской формы жизни. Неверный диагноз социально-экономического состояния жизни лишает общественную деятельность успеха, поскольку сторонняя система разумной жизни, взятая на вооружение, не принадлежит её способу хозяйства и её виду цивилизации.

      История России считает, что Киевская Русь (IX-XII в.в.) и Новгородская республика (1136-1478 г.г.), – соответственно, раннее феодальное и феодальное государства. Согласно ей, феодализм, классово-антагонистическая формация, просуществовала в русской жизни с 9-го по 20-й век, до февральской революции, в качестве социально-экономической системы.

      Сознательный мир конструктивно не прост, многообразен, не однозначен. Как действующая система он представляет социальную поведенческую функцию, переменные которой в каждой материальной точке географического пространства существуют, изменяются и преобразуются ходом планетного, не местного, времени. Как система, переменные которой имеют только свои фазы и закономерность, сознательная жизнь общества обязательно имеет вектор. Её история имеет хронологию фаз и временных состояний форм общества, каждый раз функция которых включает приспособление к переменной естественной среде и накопление энергетического резерва для бесперебойного существования и развития системы.

      Но согласно истории, социально-экономическая система русской жизни на протяжении тысячелетия не имела изменений. Ей свойственен стационарный социологический характер в национальном пространстве. Она не имела силовых революционных преобразований ни при переходе языческого сознания в христианскую веру, ни в процессе вызревания крепостного права, породившего режим зависимостей между укладами жизни.  Речь идёт о системе, о принципиальных изменениях и преобразованиях русской нации во времени. Система – это аналитическая совокупность проблемного пространства, его состава, формы и функции, выделенная как целое, из мира реального бытия или принятая периодом его развития во времени. Если хотя бы один системный признак не является обязательным для подчинённых ей узлов, общностей, эти общности имеют разные принципы существования и развития. Если хотя бы один исполнительный элемент системы отличается от рабочих переменных других систем, то полностью не похож механизм подчинённости её функциональных связей, порядок действия. Помимо конструктивных особенностей социально-экономическая система обязательно обладает реальными координатами в ходе собственного исторического процесса развития, в его пространстве и времени. Её не может быть в среде, не ограниченной их переменными значениями. Более того, процесс системной деятельности отсутствует, если не имеет норм движения: точки отсчёта и критической величины предельного уровня существования.

     Феодализм в ненаучной истории – типологический ярлык, напоминающий торговую этикетку, для социальных структур, обнаруживающих отдельные схожие черты, в том числе на элементарном уровне. Беда нашего знания о национальной природе страны заключается в том, что традиционная наука истории, как предмет, мало отличается от исторической русской литературы. Она бездоказательна и безответственна перед современностью. Оттого её, по уму и вкусу, намазывает на свой хлеб политик, чиновник, учитель, писатель. Если официальная история России научна, то ни одно литературное произведение о русской жизни не является русской литературой, коль не отвечает ей. Если она наука, она отвергает своими законами всяческие измышления.

      Даже базовые признаки феодализма отрицаются русской жизнью в их элементарном проявлении. Так, основа его производственных отношений, феод (земля, должность, доход) вассала, получаемый от сеньора в наследственное владение, в условиях русской казны невозможен. Не феодализм, а казённое государство существовало на Руси тысячу лет. Точно так же, невозможно господство феодала на земле, принадлежащей (древненовгородской, царской или советской) казне. Её землица никогда не имела стоимости. Её продавали, дарили вместе с душами, вместе с трудом. Захватывали только в границах казны и государства. В иных случаях поднимался русский народ.

            Где-то там классовая борьба между феодалами и крестьянами велась по причине противоречий земельной аренды, величины собственности на производство, из-за уровня собственности на пашни, пастбища, мельницы, дамбы и поливы. Для жизни русского крепостного, лишённого всякой собственности, эта борьба не понятна.  Крестьянские войны И. Болотникова, С. Разина, Е. Пугачёва преследовали не передел собственности, переход к товарному производству, свободу рынка. Они не были классовыми. Они были вызваны нуждой, оскудением казны. Они выражали интересы окраиной казачьей вольницы. Они пытались навязать России свои, местные, порядки. Поменять царя на атамана.

        Междоусобицы среди бояр, местных князей усмирялись властно, из одного центра.  Община самостоятельно, субъективно, регулировала справедливое распределение и правильное использование земли между свободными равноправными людьми. Она платила подати в княжескую казну, а не князю. Натуральный обмен вёлся с городом, на ремесленный продукт. Община, первобытная, вотчинная, затем поместная, были основной подданной и производственной силой. Русский помещик, хозяин крепостного поместья, в конечном счёте, не был полноценным собственником земли, пожалованной ему из казны, вместе с душами и его персональной крепостью на ней.

      В отсутствие своей науки истории, далёкой от исторического факта, отечественная политическая мысль воспринимается бредом. Как история каждой из республик СССР не похожа на историю Советского союза, точно так же русская история должна иметь свою систему в истории мира. Тогда официальная, государственная, практика и национальная потребность будут обоснованы местной исконной причинностью, её внятной природой. Постоянные политические доказательства необходимости всеобщего этнического равенства не касается естественной природы развития и существования разных наций. Они дети разных семей, не одной мамы-родины. Они механизмы сложнейшей машины планетного бытия. Как только правовой порядок теряет затребованный жизнью облик, возникает национальный конфликт.

      Прибиваясь к какому-либо блоку, предлагая свою программу очередному форуму, тем более поучая, как нужно жить, необходимо исходить не из логических построений на песке сиюминутных местных зависимостей, а руководствоваться объективным системным фактором. Так, единую для всех систему феодализма западный мир полагает своей, скелетом истории в котором нет русских косточек, нет ни ничего родственного, нет общих генов. Дж. Проер и С. Айзенштадт видят пять базовых особенностей феодализма, удовлетворяющих положениям марксизма, но не имеющих отношения к русской жизни: систему вассальных (подрядных) отношений; личное правление не на национальном, а на местном, уровне; землевладение, основанное на жаловании поместий в обмен на службу, главным образом, военную; существование личных войск феодала, отсутствие единой политической системы по причине децентрализации власти; особые права в отношении крестьян, закрепощение которых подразумевает присвоение экономического излишка посредством ренты (натурой, деньгами или трудом).

       Даже в удельной Руси вассальные княжества организационно, по форме отношений, не похожи на синьории. Для их сходства «недоставало, между прочим, двух основных феодальных особенностей: 1) соединения служебных отношений с поземельными и 2) наследственности тех и других». (В.О. Ключевский).

      Феодализм, как система развития во времени, отрицает исторический прогресс России, что не соответствует факту. Это признак того, что функции эволюции образов западной и восточной европейских жизней имеют разные векторы, цели, формы, разные аргументы переменных в географическом пространстве и геологическом времени. Феодализм пришёл на смену рабовладельческому строю, который на территории Российской империи имел место только в государстве Урарту (9 – 6 вв. до н.э.). Задолго до появления русского народа. Античная история имеет собственные начала и колыбель. Её период феодализма существовал со времён Западной Римской империи (5 в.) до буржуазных революций в Англии (17 вв.) и Франции (18 в.). Его временная сущность сводится к развитию национального и человеческого труда, из рабского в пролетарское состояние, образа жизни из натурального в экономический тип. Такого периода не было в истории многих стран: Китая, Индии, Японии, России. Община русского свободного племени, отвергнув междоусобицу, спаслась закреплением общинного труда на земле, крепостным правом, не институтом частной собственности. Это обернулось ей рабством, финалом средневекового хозяйствования на земле, преддверием социалистических советских отношений. Социально-экономический вектор западного феодализма, наоборот, имел рабский период началом развития рыночных свобод классового государства.

      В русской истории не было экономически полезных освоений территорий, колониальной политики, географических открытий. Те, что были, имели актуальную задачу человеческого выживания или стоили безвозвратных казённых затрат не в миссионерских проповедях и кровавых схватках людей с вооружёнными наёмниками, а с природой. Памятью этим землепроходцам остались воспоминания о мёрзлых землях и трупах, занесённых пургой.

      Возникновение поместной собственности и правовое закрепление её на человеке и его труде состоялось в российском хозяйстве 16 в. Институт, приписывающий души к земле, не предусматривал собственность на основное общественное средство производства, на землю. Земля была собственником труда, закреплённого за ней общиной. При смене хозяина имения, души оставались в имении. Присвоение собственником натуральных результатов крестьянского труда служило содержанием поместных крестьян до следующего урожая. Само имение и его жизнь контролировались казной.

    Имели место классы эксплуататоров и эксплуатируемых различного гнёта в нашей истории, но классового антагонизма в усадьбе, потреблявшей всё, что произвела, не было. «Русский работник у русского хозяина – почти член семьи; у них одни и те же привычки, одна и та же мораль и религия, они обычно едят за одним столом и очень хорошо понимают друг друга. Случается порой, что хозяин прибьёт работника, который принимает тумаки с излишним христианским смирением, а бывает и так, что работник даёт сдачи, но ни тот, ни другой не пойдут жаловаться в полицию». (А.И. Герцен, Письма в будущее).

  Развитие классового противоречия в качестве эволюции русского образа жизни изначально не заложено. Уже потому, что русские вотчина и поместье не стимулировали развитие производительных сил. Они были заинтересованы в собственной сытости, в запасе до следующего сезона, и совершенно не заинтересованы в излишних трудовых затратах для кого-либо в отсутствие социальной кооперации распределения продукта. Не имея машинной базы труда, община усадьбы, как хозяйственный субъект, не стремилась к рыночной прибыли, не создавала социально полезный продукт в системе страны. Её собственный общественный труд в национальном натуральном хозяйстве не был общественным в стране, в национальном масштабе. Крестьянский труд и его продукт трудно признать свободным товаром в отсутствие рынка труда при наличии неразвитой натуральной кооперации. «Основные силы русского народа никогда по-настоящему не обращались на собственное его развитие, как это имело место у народов германо-романских». (Там же).

            Община трудится только на себя. Товарной системы капитализма русский рынок не обрёл. Мануфактура требовала свободного рабочего, не привязанного к земле. В России даже в начале XX-го в. деревенский труд не спешил в город.  Заводская слобода была не престижна свободному крестьянину. Промышленной революции в экономике не состоялось в виду отсутствия экономики. Она возникла позже, в советском социализме, образом русской системы ведения народного хозяйства.

      Свободные члены общин, класс некооперированных сельскохозяйственных производителей в начале тысячелетия, преобразовался в его конце, в первой половине 20-го века, в класс кооперированных производителей, ведущих крупное коллективное хозяйство на индустриальной базе. Это была высшая ступень русской экономической платформы, амплитудным уровнем национального аграрного процесса.  Но путь в современное состояние не был прямолинейным, поступательным. Его вектор развития во времени не проецируется на ход эволюции западного хозяйства. Его проблемные цели имели противоположный знак западным заботам.  Свободные бесклассовые отношения киевской Руси и Новгородской республики исторически перерастали в крепостнические. Они привязывали батюшку-барина и его холопов к земле в отсутствие политических разногласий в поместной общине, т.е. классового антагонизма. В середине XIX в. жизнь России имела глубоко выраженное рабовладение в основе с правовым институтом казённой собственности на человеческие жизни. Но не в экономической системе либерального рынка, а во властных политических условиях самодержавного гражданского права. Русское крепостное рабство имело не менее суровую форму эксплуатации, чем античная и американская XVII-XIX вв.

      Развитие производства – объективная необходимость, функция общественной жизни.  В западной жизни оно является результатом погони частной инициативы за прибылью в среде деловой конкуренции. Она первична, прозрачна, имеет выражение поступательного потока натуры с целью обогащения национального рынка, общественной жизни, или частного оборота переменной стоимости в достижении нормы прибыли. В русском натуральном хозяйстве, в отсутствие товарного производства, не могло быть свободного рынка, как системы. Оттого развитие национального производства не зависело от экономики капитала. Производственные казначейские отношения полностью отвечали образу жизни страны, но не могли стать основой капиталистического образа жизни. Только в системе народного хозяйства СССР казна оказалась во главе успешного планового строительства русской жизни.

      Рубль, мера и предъявительский билет казны, не был валютой. Его номинал в государственном курсе был не соизмерим с его же стоимостью на внешнем рынке. Он льстиво ценился продажным рынком как твёрдая валюта, но не как боец русского протекционизма. Национальное хозяйство России от внешних влияний защищала его рабочая среда: плохие коммуникации, не сориентированные указателями неопределённые просторы, частые неурожаи, отсутствие системы торга. Иностранный предприниматель неплохо жил в России. Но даже он не торопил коммерческие сделки в валютной среде, не имея гарантированных условий прибыли при натуральных рисках аграрного производства. Не было долгосрочных связей, обязательств. Русский торг имел внутренние тени, не имел надёжной финансовой дисциплины. 

      Купец пользовался особой репутацией. Его сословие не относилось к деловой и производственной сфере. Купеческая деятельность, как ростовщичество на Западе, считается русской цивилизацией занятием невысокого достоинства. Промышленные магнаты, в основном, трудились во славу государственных устоев, русского оружия, православной веры. Имея значительные богатства, преумножали их за счёт эксплуатации дешёвого крепостного труда. Среди них не было коммерческих и финансовых стоиков и титанов. Они никогда не были спонсорами. Но отличались благотворительностью к бедноте, меценатством в отношении русской культуры. Это не отрицало их способности прогуливать состояния в злачных местах Европы. Сегодня, утратив национальную промышленность, загнав землю под бурьян, благодаря богатым недрам, российские финансисты и купцы продолжают наследованные традиции. Похоже, декларативный капитализм стал реальной, основной, причиной коррумпированных этажей российского государства и хозяйства.

  1. VI. Система восточнославянской общности

 

  1. Земля

      Восточные славяне оказались «среди соседей, чуждых по происхождению и низших по развитию, у которых нечем было по заимствоваться и с которыми приходилось постоянно бороться, в стране не насиженной и нетронутой, прошлое которой не оставило пришельцам никаких житейских приспособлений и культурных преданий, не оставило даже развалин, а только бесчисленные могилы в виде курганов, которыми усеяна степная и лесная Россия». (В.О. Ключевский).

       Русская жизнь имеет славянский корень, оказавшийся в одночасье не в своём мире, условиях неприветливого пространства. Она обрела себя на новой земле, сохранив собственную племенную установку, язык, наследованную функцию выживания, развития. Свою природу. Единство восточнославянских племён обусловлено самобытным принципом существования и способом адаптации в чуждых условиях. Каждое племя стремилось не обособиться территориально, а остаться в живых, уцелеть, обосноваться на земле, обрести собственный предмет труда, сохраниться в целом. Леса и степи заполнились тружениками, разрабатывающими новь края, обещающего вечное пристанище. Попытки укрепить, усилить, общинные связи выделяли картину отдельных обжитых мест, угодий, возникновение поселений, хозяйств. Русские города создавались из одиноких дворов. Родовые союзы вызревали в общинной связке, развивались за счёт приращения родового хозяйства, предопределённого единовластием главы семьи и неделимой структурой домашнего имущества.  Племена врастали в землю трудовой зависимостью, родовыми интересами, своим образом жизни.

          Восточнославянское бытие представляло естественное закономерное сочетание этнических ценностей, связанных одним фондом наследственных навыков, становления и адаптации людского духа.

      История княжеской Руси тяготеет к переоценке политического значения и торговой инициативы городов, порой превышающей значение земледельческого труда в действительной русской жизни. В сравнении с системами взаимоотношений греческих и латинских городов отечественные возможности не сводились к равноправной системе, не могли равнозначно конкурировать с внешним предложением. Более того, они не могли противостоять оборотистости, напористости местных либеральных соседей. В те времена в коммерции сложно было отыскать границу, разделяющую сделку и вооружённый разбой. Города, их центры и посады, возводились славянскими племенами. Они же, племенные общины, обернулись вотчинными, затем удельными, хозяйствами. Одно из самых глубоких противоречий той русской жизни состояло в антагонизме служилого предприимчивого паразитизма княжеских дружин и земского трудового начала.

      Успехи в торговле, как и вооружённый трофей, обогащают общество переливанием внешней энергии в потребительские местные закрома, но не стимулируют эволюцию национального труда, цивилизации, социальной системы. Общность способна позитивно развиваться лишь за счёт своего энергетического источника, законов собственной социально-экономической формации, совершенствования своего хозяйства. Слабая от роду собственническая инициатива восточных славян не позволила перехватить коммерческие диктаты и контакты даже на водных стратегических путях принадлежащей им же территории. Сама же форма жизни племени, общинная, предполагала универсальную основу способа выживания на неприветливой чужбине, среди самых неожиданных угроз не только жизням людей, но и их праву на землю.

      Общинно-родовой строй славян возник на фоне уже развитых народов разваливающейся Римской империи. Ему, в отличие от древних национальностей не пришлось преодолевать период неолита, аграрную революцию. Община объединила людей не совместной собственностью на землю, а единым всеобщим духовным отношением к земле, как родной её образу жизни природе, кормилице. Ради физических и естественных законов которой, они готовы преобразовать себя, свою племенную жизнь. Клок земли (вотчина, усадьба, город), всякая её пядь принадлежит общине, казне, всем. Земля безраздельно работала на казну и на каждого. Не отдадим ни пяди…. Сами, на ней, свой мир построим….

      В отличие от колонизаторов славяне не отнимали земли у других народов. В отличие от варваров не завоёвывали народы с их землями. Они нашли не освоенный человеком белый свет, принявший их. Они первыми превратили в осознанный предмет труда дикие просторы, болота и погоды сделали пригодными для своей жизни. С тех пор на славянских землях хозяйничают их потомки.           

     Вооружённость труда на земле (мотыга, соха) восточных славян отставала от орудий труда (плуга с железным лемехом) развитых стран. И на протяжении всей русской жизни до второй четверти XX в. эта тенденция сохранялась, оберегая общинные принципы труда, изначальный каркас производственных отношений. Русское хозяйство не создавало очередные уровни производительных сил, постоянно совершенствуя организацию труда на земле, как средство всеобщего выживания. Оно подметило достигнутый уровень развития передовых экономик, имеющих основным методом беспокойную инициативу не труда, а его конкурентного результата, лишь в начале XIX в.  Страдная пора русского хлебороба связана со случаем, с видом на урожай, с ожиданием божьей милости. Прибавочный продукт создаётся человеческими способностями. Так, появление зачатков технологии производства вызвало в Европе индустриальную революцию. В русской жизни, с XIX в. разрываемой не свойственными ей политическими и экономическими течениями, серьёзно заговорили о технологиях, об инженерии, об индустриализации как средствах социально-хозяйственной революции, большевики.

     Не континентальные особенности нашей территории, а её изоляция от морского берега, определяла отечественный землепроходческий поиск собственного национального богатства. Всякий раз Россия не готова была к его освоению. Совершенно другая судьба у географических открытий в тёплых водах. Рабы, колониальные товары, не требующие затрат на жилищное строительство и труд, круглогодичная плодоносная растительность сулили повседневные доходы, разгружали труд собственного хозяйства, расширяли сферу спроса, раскручивали конкретный готовый продукт, как звено новой хозяйственной структуры.

      До коллективизации 30-х г.г. XX в., сельский труд на фабрике был сезонным. Во Владимирской, Нижегородской и в других центральных областях крестьянин, что занят в фабричном производстве круглый год, в миру считался чудным, не своим. Большевики решили проблему мгновенно, проведя индустриализацию хозяйства, положив коллективный, общинный, принцип в основу организации всеобщего национального процесса труда. Через двадцать лет советская промышленность оказалась самой сильной в Европе.

       Территориальный географический фактор России не постоянен. Территория государства русского штурмовала восточные горизонты. Её рост требовал совершенствования организации труда. В отсутствие рабовладельческого строя в системе общины не могло быть прямого физического принуждения к труду. В отсутствие правовой базы частной собственности, без материального стимула производственных затрат, возникает моральная общинная обязанность участия в едином рабочем процессе на земле всех ради всеобщего выживания. По мере роста усадеб, их хозяйств, всё настойчивее звучал мотив прикрепления местного крестьянина к функции переменного натурального территориального фактора. Не политический призыв к сохранению национального достояния, не погоня за прибылью, а необходимость удержать и преумножить труд на всякой десятине по мере роста усадебных нужд и обязанностей.

      Расширение государственных границ вызывало потребность освоения новых пространств. Темпы увеличения географических и рабочих площадей превышали величины прироста населения, рабочих рук на фоне не ослабевающего роста потребностей страны. Хозяйственный мотив данного явления привёл к всемерному закрепощению усадебного труда. Крепостное право – институт, благодаря которому имеет место история русской хозяйственной жизни. Особенность закрепощения труда на фоне классового угнетения западного способа видится в том, что на земле в системе усадебной общины, реальными крепостными были все, работники и хозяева. Более того, если история знает о явлении беглых крестьян, то о беглых помещиках, семьи которых прикованы к вотчине родовыми и казёнными цепями, не слыхивала. Крепость помещичья связывала их предков и потомков веками с родимым усадебным клочком земли. Оттого помещик в усадьбе – батюшка, земля – матушка. Каков батюшка, таков двор.

      Крепость – признак общинного образа жизни. В отличие от силовой, принудительной гегемонии княжеского престольного рода она предполагает трудовую династию каждого рода в условиях исторически заданной системы производственных отношений. Крепостное право – государственный инструмент, направляемый компетентностью сановного диктата. Он хрупок, имеет пределы пользования. В отсутствие надлежащего этнического уровня государственного управления правительства России испытывали периоды вольготного, пустого самодержавия. Раскачивался трон, настроение городских площадей и казачьих застав охватывало состояния смуты, не обязанное русскому образу жизни. Страждущие времена сменялись деловым подходом очередной власти. Когда крепостной институт ещё не ощущался в полной мере политическим законом, попытка Ивана IY перетасовать бояр в наследованной колоде, поднять монаршую длань на земскую крепость, закончилась гибелью великокняжеской династии. Царь утратил поддержку земли.

         В русской жизни её земля с самого начала в целом не имеет свойства частной собственности. Во-первых, её резерв не ограничен пространством трудового потенциала нации. Её гораздо больше, чем то поле, которое способно обработать население. Во-вторых, она имеет незначительный порог усталости, биологического износа. По причине утраты плодородия её меняли, терпеливо вырубая и выжигая лесной массив.  В-третьих, часто не от неё, а от внешних условий, зависит урожай. И, самое главное, общинная организация труда и жизни Руси задана взаимоотношениями нации, государства и земли. Всякое межевание системы общинного отношения к земле, выделение участи её нив, вызывает усобицу внешних связей около неё. Природа удела уничтожает вотчину, усадьбу, если они живут не зависимо от снятого хлеба, от пашни. Любая приватизация, лицензирование в системе русского хозяйства уничтожает завод, отрасль, цивилизацию, ибо русская жизнь одна, заведённая на одних дрожжах. Если власть пользует частные или корпоративные механизмы социального обогащения, пренебрегая общинной основой национального труда, она, в действительности, стремится к материальному обнищанию страны и нездоровому брожению людского духа.

      В своё время борьба за вотчину, за удел велась не в общине, не землями, а во власти. За власть. Русская земля воспринималась собственностью княжеского рода. Каждый из князей рода был временным собственником выделенного ему княжества, политической единицы. Но права частной собственности на саму землю князья и цари не имели. Они не могли её заложить, продать, сдать в аренду. Такого института не существует в русской жизни, не имеющей классовой политической зависимости и экономической основы государственного механизма. Боярин, дворянин вотчину, поместье считали своими, пока обладали душами, хозяйством, усадьбой на казённой земле, пока не состояли в опале к власти, к казне. Институт закрепления людей за землёй, в сущности, иррационален понятию частной собственности, настаивающей на принадлежности земли собственнику. На Руси труд общины принадлежит земле-кормилице. Она собственник и главная забота общинной деятельности. Она народная. У соседей земля – частное достояние собственника, как товар рынка, не символ национального единства.

   Испокон веков и в грядущем времени русским людом двигала, помимо стремления физически, материально выжить, их сущностная, социальная духовность. Жизнь популяции на восточно-европейской равнине может существовать в качестве племени, национальности, только на земле, на предмете общественного труда, как система трудовой общины. В одночасье видимые политические успехи Киевской Руси вдруг оказались ложными. Князья беднели, народ разбегался, государство рассыпалось. Племя устремилось на новые свободные, значительно худшие, бедные, земли для того, чтобы сохранить себя, свой образ жизни. Крестьяне, бояре, их хозяйства, оставшиеся у разбитого корыта, припавшие к местному столу, оказались предоставленными своей удельной судьбе. Вынуждены были строить новую, на общинной основе, местную жизнь. В дальнейшем при всяком сбое в государственной деятельности порождающий этнический кризис, земля русская страховала своего человека.

      Поэтому период территориально неустойчивого удельного способа выживания нельзя исторически отделить от просторов становления Московского государства, времени обретения людьми и обществом самих себя на земле. Нельзя русский образ жизни отделить от дыхания его земли. Но он не является продолжением, образом жизни и государственности, Киевской Руси.  Заботы Ивана Колиты об устройстве сельского населения стали животворными для действительной русской жизни. Стали импульсом возникновения рациональной эволюционной государственной политики, отрицающей дурные междоусобные традиции. Стали историческим сигналом о выздоровлении народа, о начале объединения его земли и его силы. Куликовская победа состоялась только благодаря земской политике великокняжеской Москвы. С тех пор, в течение всей отечественной истории сквозной национальной мыслью всегда была общенародная идея единения Русской Земли. 

         Так, объективно идеей образования Московского княжества был не сбор элементов раздробленного единовластия Руси, а терпеливое постепенное возрождение трудового образа русской жизни на земле, становление новой формы власти, способности её управления общинной жизнью земли. Русская общинная земля, законы её существования, исторически являются матрицей русской судьбы. Это достаточно сложная морфологическая механика времени. Все виды социальных отношений действительного пространства всякого исторического момента времени, – межродовые, династические, политические, экономические, этнические, – в каждом его регионе, должны быть однозначными, общими, национально зависимыми от власти, представляющими единую территориальную государственную систему. Если русское государство исповедует идею, далёкую от сохранения общинной формы, оно способно разнести «свою Русь на бессвязные, вечно враждующие между собою удельные лоскутья». (В.О. Ключевский).

    Русская земля – извечно общинная и национальная собственность, территория в государственных границах России. Кроме того, её естество для русского этноса остаётся первичной основой общественного единства и биологической природой выживания, воспроизводства нации, как предмет процесса жизненной деятельности, системы национального труда, общинного образа жизни. Земля – не только пашня. Она вместе с её лесами, полями, погодами, сугробами, ископаемыми, кровлями домов и заводскими трубами, солнцем и темью, теплом урожаев, холодом и болезнями голода – природа и среда русского образа жизни. Никакие уровни производительных сил, никакие национальные богатства, никакие воля и ум, человеческие, не способны дать её детищу, русскому народу то, что предоставляет ему его земля, единственное кровное обиталище и гарант его национального здоровья.

      Она его приютила, подняла и сберегла в самые трудные годы, когда жизнь становилась смутой, рушилась общественная система, социальный психоз застилал чувства и желания. Как сегодня, поменяв универсальное мощное народное хозяйство, национальный образ жизни, советскую цивилизацию, позитивную созидательную идею общественного выживания и развития за пустые посулы неограниченной политической свободы, за право потешного бизнеса, народ утратил веру в правительство, в государство, в себя. Он разбегается во все стороны, гуляет, пьёт, погряз в Содоме и Гоморре, отвык от полезного труда, в крови и тлене жаждет, если верить печатному слову, лишь гламурного бытия и непонятной ему либертэ. Его земля терпеливо ожидает момента всеобщего протрезвления, рассвета русского образа жизни.

  1.    Община 

     Род – продукт биологического процесса воспроизводства семьи. Племя – первая форма общественного существования популяции, отвечающая уровню её сознания. Род принадлежит времени, развивается во времени, обладает историей. В каждом своём поколении он представлен семьёй, в конкретном пространстве, в общности, возникающей с целью его продолжения. Род и общность – свойства одного процесса, его переменных, пространства и времени. Общность, имеющая систему самоуправления, не способная существовать в условиях частной свободы, суть община. Она свойственна не только первобытной организации жизни. Оттого первобытному строю не свойственна общественная собственность на средства производства, поскольку не свойственна общественная организация труда и разумное распределение его продукта, наличие каких-либо гуманитарных правил. Её, древней собственности, в условиях дикой общности, стада, просто нет. Так же, как не обязательна властная сила, достаточно самоуправляемости, в племени. Общность может иметь причиной территориальность, общие охотные, рыболовные места, выпасы, сезонные контакты. Её внутренние отношения не всегда благие. Первобытнообщинный строй не может быть первобытным коммунизмом. Он был на уровне животного, только что возникшего сознания. Он не результат исторического развития родовых, этнических, хозяйственных, государственных форм до высшей ступени человеческого существования.

     Возникновение частной собственности, производственных ремёсел, как итог исторического опыта и прогресса сознания, не могут привести к распаду родовых отношений, к деформации биологических основ естества. Это различные, иррациональные системы одушевлённой жизни, имеющие параллельную эквивалентную эволюцию в планетном времени.

     Согласно существующему мнению, община сложилась в феодальном периоде как результат распада родовых отношений. Но природа знает два вида организации биологической популяции видов жизни, в том числе приматов, гнездовой (семейный) и стадный. Если человеческая популяция имеет исходным образом жизни гнездовой, её общность не нуждается в постоянном поведенческом ориентире, ввиду присвоения инициативы частным мотивом при формировании системы межродовых отношений, например, землепользования, размножения, для совместных действий в обороне, в деле сооружений общего назначения и т.п., даже в городских границах. Если изначально племя имеет стадную форму существования, то с освоением труда на земле, оно подвержено распаду на родовые хозяйства. Это её хроническая болезнь, постоянно угрожающая строю. Оттого процесс формирования общности противоположен феодальной зависимости. Родовой принцип существования античной жизни имеет постоянной перспективой потребность расширения деловой инициативы, свобод деятельности индивида, представляющего семейную земельную собственность. Всякий субъект общины зависим от диапазона самостоятельности её племени, от сохранения обусловленности индивидуального труда в пределах общинных целей. Его родовая деятельность скована: подчинена общинному самоуправлению.

    Восточнославянское племя сформировалось на общинной организации, принцип воспроизводства которой требует от его потомков постоянного приспособления к натуральным особенностям естественного исторического процесса. Община – не организационный атавизм племени, не пережиток древнеславянского прошлого, а объективно имеющий место строй взаимоотношений человека с природой трудового процесса в качестве принципа существования и развития общества, отрицающий способ бесконтрольного, с её стороны, распределения и присвоения продукта труда. Она не надуманный сбалансированный коллектив тружеников, а естественная правовая законность, физика быта и эволюции общности.

   Рабовладельческий строй Древней Греции состоял в массе не только из свободных горожан населения и рабов, но и из воинов и представителей ремёсел, государственных и племенных общностей, разных укладов и образов жизни её одновременно в условиях достигнутой образованности и отсутствия письменности.  Отношения классов не является врождённым и тотальным. Не было ничего не естественного в том, что возвратившийся из похода воин выбирал женщину из племени или из рабов. Что семьи были смешанными, а люди разного достатка, чтобы быть свободными или рабами, отрицали развитие рода в будущем.

    Два политических класса: эксплуататора и эксплуатируемого труда, – характерны не для каждой общественно-экономической формации. Множество народов и стран имеют данный антагонизм, как один из признаков, трудовых отношений, частнособственнический мотив отрицают. На Руси он всегда был не приемлемым, оттого в общественном повседневном понятии людской жизни, повсеместно, корыстным, антинациональным. Для неё натуральный многовековой быт вне денег, вне частного предпринимательства, а одной казны, постоянной задачи совместного выживания по земским законам. Да и сам её строй синтетический: властная держава, не кровная трудовому народу, по рождению другой природы.

    Причина специфики русского народа – объективна. Она предрешена молодостью национальности, её общинные социальные связи сформированы не физическим принуждением дикой жизни к труду, а потребностью расширения форм труда, ремёсел, для поддержания племенем не только боевой мощи, но и потребностей города. Так нужно было и немало важно Греции, чья жизнедеятельность не ограничивалась классовыми мотивами, частнособственническими целями, требовала общинной коллективной организации трудовой занятости. Миграция славянских племён на просторы восточных окраин Европы не изменила племенного быта.

     Община полагает, что основой всех видов социальных отношений является не экономический базис классовых противоречий, а степень развития её общественного труда, определяющий образ жизни и уровень цивилизации. Оттого её движущей силой оказывается борьба труда с социальным паразитизмом угнетателя в составе очередной действующей формы государства и противоречие натуральной основы организации общества собственному государству и обществам более развитых стран. Эта зависимость искони имеет место в несоответствии государственного права основам национальной жизни и в стремлении русского народа избавиться от постоянного ощущения международной изоляции.

    Чего-либо общего в быту русского города и жизнью древнегреческого полиса мало, хотя с них, первых исторических общностей, начинались национальный этнос и государства. У дореволюционных авторов (Д.Я. Самоквасов, Древние города России, СПб, 1873, М.Ф. Владимирский-Буданов, Обзор истории русского права, СПб, Киев, 1907) задолго до варягов совокупность местностей, занятых общиной, представляла в древности предмет, подвластный данному городу, как центру правительственному или административному, в котором помещались начальные лица общины, вечевое собрание, ратная сила. Союз волостей и пригородов под властью старшего города, означаемый словом «земля», шире понятия государства, княжества. Это вечевая земля – объединение общин, где старшая община правит другими, составляющими её, общинами. Древнерусский город – политический и военный центр с формальной основой вотчинных отношений, а отнюдь не центр ремесла и торговли. Труд ремесленной слободы имел ту же организацию, общины. Деревня была продолжением города. Разделение видов труда между городом и деревней шло по производственному признаку в рамках единой общины, которая до сих пор, как социальный образ жизни, для земли (страны) едина. Административно-политическая, правовая, ратная функции остаются за государством.

      Как социальная система отношений община имеет свод организационных норм трудовой деятельности людей. Он принадлежит системе общества в целом, и эксплуатируется каждым её самостоятельным участком в сложной сети человеческих связей. Всякий бытовой, производственный, профессиональный, любой другой, механизм формируется конкретными соответствующими условиями труда и жизненными целями места, отвечая его биологическим нормам.

      Русская община – не только социальный механизм, но и чисто экономический фактор, представляющий состояние трудовых отношений вокруг единой общей цели её материального производства. Она не только процесс, с жёстко предписанной технологией труда, но и общность, занятая в производственном процессе натуральных благ, особая форма организации жизни общества. Её жизненная целесообразность корректируется не политическим властным жезлом, а соборно осмысленным управлением: вече, сходом. Она является сущностью, внутренней физиологической деятельностью, социального организма. Во внешней системе отношений по всякой проблеме должна иметь собственное поведение, свою государственную политику. Но этой политической функцией её хозяйственный материальный процесс и социальная деятельность не обладает.

      Русская национальность, как все другие, – человеческая порода. Она имеет антропологические особенности, но физиологически, она как все: трудится, отдыхает, дышит, чувствует, думает. В этом разделе биологии все люди равны, все национальности одинаковы. Если русская национальность имеет общинный стадный принцип существования, это не значит, что все русские люди вегетарианцы или что их обязательно нужно пасти. В действительной жизни их, всё-таки, необходимо страховать, оборонять. Они обязательно должны иметь собственное государство, быть подконтрольными власти, подчинённой общине. Нации самобытны. Более того, возникли, существуют и развиваются самостоятельно, по своим природным установкам. Сознательная социальная или политическая ломка правил жизни человеческой популяции тормозит её развитие, разрушает естественный быт, обостряет внутренние и внешние противоречия всех видов её деятельности.

      Ноосфера, её состояние и эволюция, формы деятельности человеческого и социального сознания с некоторых пор являются второй, высшей средой жизни одушевлённого мира относительно органических, естественных и неживых физических, стихий мира, в том числе биосферы. В средах и системах сознательных отношений человеческие породы отличаются образом жизни, цивилизациями, видами общности, типами государств, родными языками и социальным поведением, заданным исторически установками национальной психики. С этих пор существование и развитие социального царства в целом зависит от уравновешенности национальных отношений его системы, от мира в каждом их звене.

      Ныне всякий блок, соглашение, объединение, союз государств лишь форт или плацдарм в борьбе против позитивного общечеловеческого прогресса. Оттого кризисы, мучащие в первую очередь развитые страны, пытающиеся образумить человеческий вид под одну стрижку одной на всех гребёнкой, имеют социальную, не экономическую, причинность. Следовательно, она может лежать в государственных, хозяйственных, национальных, территориальных, культурных узлах международных интересов. Что понятно, поскольку подтверждается практикой. Важнее другое, сегодня эти узлы не отвечают времени, действительному пространству отношений, реальной жизни их субъектов.

      Например, экономическое современное противоречие связано с политическим, порою вооружённым решением только потому, что экономика, в основе с монетарным механизмом, работает только в узле капиталистического рынка, не свойственного большинству национальных хозяйств. Экономика А. Смита и К. Маркса – это деятельность, связанная с учётом производимого продукта и управлением производительностью национального хозяйства в сфере зависимостей системы денежного обращения товара. Сегодня она заумна, поскольку тормозит развитие натуральной основы западного хозяйства. Она является препятствием для развития мирового национально содружества, которое может иметь место, как только отомрёт или будет уничтожено это политически обеспеченное препятствие. С другой стороны, общественное сознание пока не имеет ей замены.

      Первой задачей социального фактора в мировой экономике становится построение мировой системы хозяйствования, узлы которой учитывали бы не возможность, а кардинальное этническое предрасположение завязанных в нём хозяйственных интересов. Позволяли бы всякому народу жить по-своему. Исторически русское хозяйство жило в пространстве либерального рынка, паслось более предприимчивыми соседями, в качестве византийской модели бессловесного славянского племени полисов.  Но созданное И.В. Сталиным хозяйство вдруг уцепилось за натуральный учёт, контролируемый финансами. Был запущен родной общинный принцип производства, оставивший узкой, ограниченной в действии натуральной кооперации розничный нал. Для этого была обобществлена национальная собственность, лишившая продавца и государство частного интереса. Произошла контрреволюция в просветительском прогрессе, создавшая этническую и материальную основу удивительной советской цивилизации, могущественной державы, союза народов во всех сферах фактической общественной жизни.

      Община – изначально представляла организацию труда племени и распределения его продукта между производителями в интересах племени. Община имеет казну, из которой ведёт натуральные внешние расчёты с городом, с ремесленной слободой. Член общины может иметь внешние расходы, но политически и экономически он защищён от города, его власти, если его деятельность не противоречит законам города и общины. Город (племя) и община (социально-экономический механизм) – самостоятельные системы законности. Община – экономическая категория, система трудовых отношений натурального процесса производства. В силу чего, не обладая гражданским правом общественной собственности на землю, она вынуждена постоянно защищать социальное право на неё для всех своих граждан. Такое право возникает при наличии государства, представляющего интересы общины.

       Параллельно существует радикальная причина отсутствия частной собственности в русской жизни, связанная с её видом. Античные племена – вторичные человеческие общности, как следствие совершенствования и распада родовых отношений в условиях стоимостных, рыночных, зависимостей. Эти племена не обратились в коммуну, а обрели систему отношений, не отрицающую родовые, семейные связи более высокого уровня. В первобытном и классовом строе эти связи сохранили право на частный материальный достаток. Но утратили базовый натуральный признак происхождения этого достатка. Частная собственность с тех пор создаётся не только индивидуальным, семейным трудом, сохраняется родом от поколения к поколению, но и любым другим нетрудовым способом. Оттого классовое общество, каждая его формация, суть закабаление социально полезного труда паразитизмом индивида, семьи, рода. Смена социально-экономических формаций – реорганизация формы общежития и преобразование методов паразитизма или вида собственников, эксплуатирующих труд.

      Славянам изначально свойственна общинная система отношений артели, табора, товарищества, где на первом месте существовала стадное доброжелательство, выражаемое не частным достатком, а казённым. Где отношения всегда соседские, до определённого уровня не отягощены борьбой за собственное выживание. Но внешние блага, ненадёжность земли, собственное здоровье труда, успех соседей возникли тем отягощением системы, которые породили признаки родовых, семейных, личных противоречий. В отличие от античной социально-экономической формации, дорожащей институтом частной собственности, русская жизнь постоянно обременена личными, семейными, родовыми претензиями к обществу, к его хозяйству, являющимися действительными причинами и признаками кризиса, смут. Достоевщина, – в качестве гражданской позиции, – оправдание притязаний «униженных и оскорблённых» к государству, обществу, способствует национальному паразитизму низов, не готовых стать общественно полезными людьми, притязающими на персональный гражданский статус в государстве. Культура Л.Н. Толстого, И.С. Тургенева, лучших советских литературных произведений, утверждает общинный национальный гуманизм человека и государства.

      Опыт отношений в общине устанавливал способ распределения и использования земли между политически свободными равноправными людьми. Жизнь общины, лишённая классовой структуры и розни предполагает свой расклад сферы административной деятельности, свои особенности борьбы за власть. Она исключает в себе внутренние политические зависимости. Отрицая инструмент принуждения какой-либо формы угнетения одной частью общества другой, она устанавливает свой характер социальных контактов. Наиболее острые противоречия общины – собственные, природные. Изначально, вместе с самой общиной, системой человеческих отношений около труда, возникают внутренние межродовые деловые связи от биологического корня, нарушая однородность её общности. Всякая семья, её собственное хозяйство, в общине – натуральный социально-экономический элемент, имеющий свой природный ресурс и процесс воспроизводства. Уравнять специфику вотчинных запросов одной системой общежития не всегда возможно. Внешние связи общины регулируются отношениями с окружением не по этническому (басурман, немец), не по зажиточному признакам, а по степени их вредности для состояния общинной жизни. В удельное время сосед из своего племени становился страшнее Орды.

      Сколько начинаний, выполняющих собственные задачи в натуральном хозяйстве на разных широтах и меридианах, – столько социально разных систем. Они родились и принадлежат своему биогенезу, представляют естественную популяцию, врождённые качества которой приспособлены к родной природе, её породившей. Но естество во времени не постоянно. Вместе с его переменами преобразуются функции общинной жизни, фиксируя нормальный эволюционный процесс развития региона. Однако имеют место случаи, когда община в силу не биологических, а внешних социальных потрясений, вынуждена расстаться в какой-то части с тем, что дала природа. Она начинает мигрировать в поисках жизнеобеспечивающего ресурса. В этом случае она изменяет внешний мир естества. Для того чтобы выжить, она должна оставаться той же популяцией, собой, тем племенем, которое представляет наследованную им организацию и образ жизни. Должна сохранить свои естественные, основные этнические, законы, свой строй, в процессе адаптации в новой жизни. В процессе, противоположном ассимилированию народа.

      Это значит, что помимо обладания образующей структурой, системой внутренних отношений и пультом её управления, возникает необходимость в приспособлении жизни общины на новом месте. Возникает проблема биологического и социального врастания в чуждый биоценоз, проблема политической защиты от нового окружения, которое жило и живёт местной жизнью. Необходима управленческая организация над традиционной общинной властью, позволяющая ей всесторонне сравняться с аборигенами и подавить внутреннюю тревогу, вызванную недружественной практикой родов при благоустройстве в неведомом крае, на новой, непривычной, территории. Возникает необходимость правового порядка деспотии, который призван сохранить общинный образ жизни, в том числе родную, общинную, соборность. Следовательно, примирить диктат внешних естественных влияний на жизнь общины с её изначально заведённым естественным механизмом.

      История русской жизни постоянно опирается на социально-экономическое основание, которое с самого начала Руси реагирует на всякое изменение действительного состояния общины, системы организации национального производительного труда, на раз навсегда заданные производственные отношения русского общества. История общинной системы – переменные во времени границы и виды производственно-трудовой формации, свойственные ей. Она обусловлена этническим корнем навсегда. Изменение свойств и преобразований её механизма во времени связано с характером развития образа жизни труда. Не формальными периодами известной истории, а действительным ходом жизненного времени общества.

    Трудовая деятельность людей, её целевая осознанность, является источником существования и эволюции национальности. Действительное состояние труда определяет уровень цивилизации общества. В русской жизни государство – сторонняя политическая услуга обществу, административный механизм, наделённый властными и бюрократическими функциями, реальная пригодность которого ограничена его степенью соответствия общинным задачам. Он вполне заменяем по ходу истории. Операция замены возникает в случае, когда ряд сменившихся правительств не смогли вывести страну из кризиса. Поскольку помимо выбранной или навязанной власти в русской жизни постоянно присутствует собственная национальная подсознательная рассудочность, духовная культура общественного сознания, коллективное чувство целесообразности и справедливости реального бытия.

      В западном обществе государство – классовая система. Русское общество – не классовое. Оно сословное. Но сословия принадлежат не государству, а, непосредственно, обществу. Сами по себе, они не являются носителями власти, не имеют политической системы взаимоотношений, сосуществуют социально рядом, например, разные имущественные категории, когда они есть или навязаны извне. Их главное отличие состоит в отношении к общественному труду. Они свойственны общинной структуре, занимают только свои ниши в бытовой жизни страны. Государство, пытаясь подчинить общину собственным интересам, выделяет высшее по рангу сословие (дворянство, пролетариат), иногда создаёт его искусственно, заново для того, чтобы через него контролировать и направлять реальную жизнь общества. На Руси общество, государство, город имеют противоречия по всем видам взаимосвязей, но эти, политические, внутренние и внешние интересы не являются антагонистическими, классовыми.

       В период перехода от великокняжеского государства к царскому самодержавию власть стремилась преобразовать земское устройство из вотчинного в поместное состояние, главным образом, путём вменения владельцу поместья служилой обязанности. Воинская повинность нарождающегося дворянина должна была обеспечить государство универсальной силовой структурой (опричниной), затем лишь армией. Эта инициатива, последовательно проводимая в течение двух веков, поменяла не только землю, но и отношения на земле, которые стали полностью зависеть не от власти, не от общины, а от национального трудового процесса, от меры закрепощения труда на местной земле. Не только крестьянина, но и дворянина, помещика.

       Сначала требования служилого сословия сводились к обеспечению поместной земли крестьянским трудом, помощи в возвращении беглых и узаконению минимума количества поместных душ. При паразитирующем помещике, проводившем свою жизнь на службе, страна оказалась в смуте, её государство было парализовано волей соседей, русские рынки попали в чужие руки. Такая политика согнала с земли крестьян, уничтожила посады, и голодным дворянам служить стало «не с чего». Часть из них била челом перед правительством о переводе в холопское звание. С помощью привлечения к власти Земского собора и смены её государственной формы в этот раз удалось выйти из социального кризиса. В XYIII в. дворянство получило долгожданную свободу от службы, что привело в последующем к раскрепощению труда на земле, преобразованию сословной организации общины и краху самодержавного государства. Самые острые социально-экономические конфликты в России между узурпаторами власти и населением не имели классового характера.

      В жизни русского общества государство не всегда его голова. Чаще оно картуз на её плечах. Он очень устраивает, когда, красив, удобен. Но безобразен, если нечист, жмёт, унижает. В русской жизни последнего времени на втором этаже прижилась демократическая, чужой формы, власть. Она приняла государственную форму и стала основным противоречием сущности национальной жизни, поскольку не ликвидировала общинное самоуправление. Борьба не классов, а земства с княжеским столом, русского народа с самодержавием, с ложными демократиями, выглядит главным политическим мотивом в социальной эволюции русской жизни.

    Русская община по жизни не имеет удушающей жажды свобод, ибо изначально обременена ответственностью и обязанностями за состояние, собственное и каждого субъекта (тягловая система). Каждый её субъект постоянно в ответе перед остальными за благополучие общины, за состояние здоровья свободного общежития. Благополучие всех – лучший климат жизни каждого. Оттого право каждого в отношении к жизненным ценностям ограничено рамками общественной пользы. Её структура отрицает все виды корпорации, требует постоянной и полной духовной спаянности, которая на всём историческом пути достигалась коллективистскими связями, моральными стимулами. Коллектив русской общины возникает вместе с всеобщей целью каждого, озадаченного единой для всех проблемой общины. С экономической точки зрения для благосостояния русской жизни первым условием является неоскудевающая казна, общаг.

      В тягловой системе глава (князь, царь, секретарь ЦК) общины более обязан обществу, чем все остальное население. Он видится не самым богатым, не надсмотрщиком, а батькой. Ему воздаются почести, доверие, культ, если он энергетически и духовно способен силами общины сохранить и преумножить общественное благополучие, землю и казну. Или он не русский царь. Забота о каждом, об индивидуальных свободах и доходах, в русском государстве исполняется чиновничьим аппаратом, периодически пытающимся задушить жизнь неразумных россиян.  Русский чиновный аппарат – царское подворье «своих людей». Современные сенат, парламент – жуткая проекция двора романских королей на крепостнический бизнес и быт российской лжедемократии.     Истинная свобода и достаток всякого достигается равенством человека в обязанностях и ответственности перед общиной. Общественные обязанности всегда, и особенно в трудную годину, независимо от государственного закона, были почётными. Русский закон – это функция, ответственность человека перед обществом. Свобода человека не может быть продиктована человеку, не может быть законом его поведения. Закон – статья принуждения, уничтожающая независимость личности, её действительную духовность. Право – не свод свобод, порождающий беззаконие практики. Всякая народная свобода, демократия для всех, обязательно имеет оговоренные пределы, ограничивающие всякую инициативу. В русской жизни, как политический, так и экономический либерализм, всегда провокация произвола, призыв к преступлению всеобщего закона национальной жизни. Оттого общинная мораль России всегда ступенью выше властной правовой инициативы.

       Русская мысль деформирована социально-экономической идеей, зависимостями основного эволюционного противоречия классов от форм государственного развития. В истории укладов русской жизни классовой борьбы не зафиксировано. Высший прикормленный князем, затем самодержавием, слой страдал хронической болезнью рода, удела, симптомами которой возникали нездоровые демонстрации семейной и личной исключительности. Не общинный труд, не какое-либо ущемлённое сословие воевали против частного достатка.

Инициативы погромов, смут, междоусобиц возникали следствием вотчинных войн, в мире политической борьбы за государственную власть над общинной землёй, но не хозяйственных промахов, как следствия классового противоречия властной политики и национальной экономики. Эхом национальных безобразий собирались полки казачьей вольницы у холмов престольных.  К ним примыкали потерявшие себя люди. Крестьяне всегда отличались инертностью, трудно отрывали себя от земли. Их душа закрепощена барской десятиной. Организацией общественного труда. Не самодержавием.

    Общинный труд – основа образа жизни этноса. Ступени хозяйственного развития оцениваются уровнем развития производительных сил и производственных отношений. С X по XIX в. запросы государства, цивилизации, престижных укладов и рода русской жизни, городов и национальной обороны значительно расширились на неизменной базе крестьянского, единственного отечественного, хозяйства. Т.С. Георгиева замечает: «По-прежнему пахали сохой и простым плугом, применявшимся ещё в Киевской Руси, сеяли те же злаки, разводили тех же животных, жили в таких же курных избах, освещаемых лучиной, ходили в домотканых одеждах». Персонально, не свободное от крепа земли, население (души) назывались холопами. Традиционная система общины становилась всё более ненадёжной по причине всё той же неустойчивости русской природы, неурожаев, а также переменного соответствия роста цивилизованного паразитизма крепостников застою и крепостнической отсталости национального труда. По причине отсутствия классовых противоречий в общественном характере труда, отсутствия способности общества прогрессивно эксплуатировать и развивать собственный трудовой ресурс, наличия государственного бесклассового рабства, отлучившего русскую цивилизацию от её общинной производственной натуральной основы в отсутствие элементарной производительно-потребительской кооперации.

      Идея русской власти не первична. Она удерживалась и функционировала благодаря русскому образу жизни, ограниченному потребностями общины, её универсальному хозяйству. Этот механизм использовал И.В. Сталин. Овраг между сохой традиционного производства и миром современной индустрии большевизм перескочил, перекроив кулацкие наделы НЭПа в коллективное усадебное хозяйство на машинно-тракторной основе. Он сохранил мужика на земле главным хозяином. Для того чтобы крестьянин, хозяин землицы, смог сохранить общину, семью, себя, он стал счетоводом, агрономом, трактористом. Он возник в новом времени, семенем советской цивилизации, колхозной кооперации, представителем соответствующего уровня труда. Колхозы – коллективные поместья по традиции и народные латифундии на западном сленге.

      ЦК Хрущёва, без большевиков, выглядевший очередным вариантом вольницы, выбил из-под крестьянской общины промышленную основу, выдвинув идею уничтожения национального хозяйства: догнать современные зарубежные экономики не по производительности труда, не по общественному богатству, не по технологической оснащённости, а по доходам на душу, по уровню социального паразитизма на паях народного хозяйства. Дальше с шашками наголо, атаманы паразитного населения Горбачёв, Ельцин дорубили лозу русских успехов. Они отличались от беглого холопа Пугачёва тем, что были не беглыми. Они отличались от уважаемых воевод тем, что, претендуя на власть, привилегии, почёт, значимый вотчинный достаток, не обладали функциями царей, секретарей, президентов, не были способны создавать национальное благо, духовный позитив. Не понимали общественной пользы своей частной ограниченностью сознания. Предоставили сцену отечественной жизни русским людям, под прозвищами фермеров, бизнесменов, менеджеров, не одарённых необходимыми качествами: опытом, навыками, знаниями, воспитанием, ни азами частной инициативы, ни чувством ответственности за общее дело. Не потому, что наши люди не талантливы, а потому что на русской земле подобные спектакли не идут, в реальную жизнь космополитические сценарии не вписываются.

     Европейская и русская цивилизации имеют один исток. Они выходцы из Греции. Но их пути развития, по берегу моря и вглубь континента, не сопоставимы. Их эволюционные периоды и инерции прогресса – не тождественны. Их системы жизни разные. Мощный, но бестолковый, бюрократический аппарат и декоративный бизнес, отказавшиеся от молодых совершенных советских производительных сил, в стране с тысячелетней историей, свидетельствуют отсутствие в её хозяйстве и быту экономического автомата и рационального управления в организации национального труда.

Это значит, что виртуальная система безыдейных свободных производственных отношений помимо метафизической проблемы, имеет звонкую и зримую повседневную реальность. Она заключается в противоречии образов жизни, в их естественных установках. Особенно в тот момент, когда государственная власть не имеет идеи, начинает терять голову.

        В отличие от классового механизма экономической деятельности, община имеет непохожую систему организации национального труда. В её системе отношений частный успех возможен только с молчаливого согласия общины. Только успех общины – успех всех и каждого. Все и каждый родились служить общему успеху. Всякая частная инициатива остро воспринимается не обществом в целом, а каждым в обществе. Она получает не конкурентную оценку, а политическую, общественной полезности, и моральную, этическую. Если оценка отрицательна, смелый чиновник, или расторопный делец, оказывается не невеждой, а врагом народа.

       Общинные отношения соседские, выделяются взаимопониманием, землячеством, гостеприимством, взаимовыручкой, ощущением близости людей, которые, благодаря тяжёлому совместному опыту, дорожат ими. Ни одна организация, коллектив, группа не может быть рабочей, если кадр не притёрт к общей задаче сходкой, личными взаимоотношениями к порученному делу. Сходка, постоянное взаимопонимание, не инструкции свыше, причина глубокой ответственности русских людей за порученное дело. Им чуждо требование свободы. Им понятнее требование качественного исполнения обязанностей. Им в тягость частная свобода, им бы общую на всех волю, позволяющую проявить личную и совместную удаль, мастерство, человеческие качества. Русский человек индивидуально очень силён, если выполняет общественно важное дело. Он потерян, если не интересен близким людям.

   Стержнем общины является целенаправленный необходимый труд. В общине не может быть классовых распрей, экономических антагонизмов: её члены делают вместе одно дело. Демократы считают, что в России ложная организация труда: в управлении производством директора участвуют наравне с рабочими профсоюзами. Руководят их мыслями и вне работы. Крепость связей барина с населением пронизывает историческую и современную структуру русской жизни. Оттого английский лейборист не может понять, каким образом в российском профсоюзе вместе с рабочими оказываются все начальники. Начальник в русском хозяйстве, в национальной экономике, батюшка, отвечающий за судьбу не только дела, но и за организацию трудового коллектива. Если он не его член, он чужой, варяг, не свой человек. Если он на своём месте не ощущает общинной ответственности за труд, в действительности он не батюшка, он назначенный начальник, не профессионал, безответственный работник.

    В русской жизни по-другому быть не может. В организации и строительстве производства, технологий должны быть руководители труда: в совместном труде общины, в затратах трудовой энергии ради производственной задачи, нет начальников. Солидарность труда, профессий, опыта, командирских погон, человеческих здоровья и способностей, – первейший признак русской общины. Ни у кого не вызывает удивления, когда за провинность сотрудника, снимается с работы его начальник. Когда в ходе авральных работ руководство переходит, само по себе, к наиболее опытному специалисту. Когда мастер берёт на себя ответственность, выполняя работу по-своему, вопреки предписанию. Когда партком, профком и директор, совместным призывом, выводят рабочих на субботник.

      Самоуверенная жалкая российская демократия продолжает учить даже сегодня, когда, в первую очередь, благодаря ей, страна много лет не может избавиться от тяжелейшей хронической болезни. Пока никакому разуму, никакой власти, не удалось переделать образ биологической жизни общности с помощью чуждых политических законов. От подобных упражнений и сегодня страдают люди, народы, государства.  Жизнь общества регламентируется не принятыми парламентами законами, а нормами, которым она должна соответствовать вопреки этим законам, самодеятельной правовой системе.

  1. Род   

      Общинно-родовые отношения, как правило, подразумевают семейные и междусемейные взаимосвязи, частные амбиции, пренебрегающие общими задачами, на фоне сложившейся системы общинного уклада в рамках конкретной системы собственности. Поскольку община система сознательных, достигнутых практически, отношений человеческих особей, она на протяжении времени существования не защищена от рецидивов родовой борьбы. Особенно она ожесточена при врастании первобытнообщинного строя в государственную систему подчинённости. Этот исторический момент связан с тем, что наряду с претензией на биологическое выживание, род устремляется к приватизации доступного уровня волевой власти не конкретного момента, не личности, не семьи, а рода, на право  династического наследования материальных и духовных полномочий в будущем времени.

      В противовес общине с частнособственнической основой крестьянского труда изначально имела место Русь родословная, множество княжеских, боярских, монастырских вотчин, живущих собственными внутренними интересами, из которых каждая представляла свой корыстный мир хозяйства, эксплуатации крепостных душ. Они ежедневно противостояли общине, своим смердам и холопам, соседям, внешним врагам и стольной дружине, той части народа, к которой эти семьи и род принадлежали.  Их независимость существовала вопреки государственным законам и обязанностям. Сборщики княжеских доходов, используя главную власть, творили вир (облагали дополнительными штрафами) крестьян и вотчины. Боярство было осторожнее. Оно имело свою землю, хозяйство, людей, подчинялось интересам общины, но не имело достаточной защиты от народа и власти, принадлежало роду, который хранил и развивал семейное довольство и авторитет. Независимость боярского рода, дарованная вотчинной землёй,  существовала вопреки общинным законам и государству, княжескому роду. Княжеский род представлен интересами племени, его внешними и внутренними проблемами, которые не всегда отвечали жизни племени. Князь наследовал власть на общинные подати, как только становился во главе уготовленного стола.

       Период раздробленности после смерти Мстислава Владимировича, 1132 г., принёс ослабление Руси во внешнем мире, снизил её военное преимущество, развалил единую общинную систему, привязанную к земле, узаконил усобицу, постоянно стимулировавшую дальнейший распад национального хозяйства. В XII в. возникло 15 независимых княжеств, в XIV в. их стало около 250. Внешней причиной распада видится окончательное закрепление русской земли за славянским народом. Внутренней причиной стала хозяйственная. В поле власти великого князя для ещё не окрепших племён в местностях разного плодородия степи и леса, постоянных династических и родовых противоречий, сохранить простейшую общинную систему организации труда оказалось невозможным в виду нестабильности составляющих (ресурса, предмета и средств) процесса производства, застоя в развитии труда, его производительности.

      Княжеская междоусобица за престижный престол переросла в территориальную автономию княжеств. Теперь князья не боролись между собой за власть, а их, по боярскому согласию, приглашали на землю. Возникла новая форма усобицы: за сохранность и приращение земли. Она характерна тем, что наряду с разгоравшимися вооружёнными переделами княжеств, появилась и отлаживалась среди соседей славянская натуральная кооперация на действующей общинной основе. Возникала и утверждалась, на смену великокняжескому полюдью, система отношений хозяйств разных особенностей и возможностей, общинная зависимость русских земель и их административных единиц. Этот процесс не требовал подготовки и проходил легко: земли и законы княжеств отвечали одному, русскому, образу жизни, который соответствовал общей и местной организации труда и корыстным мотивам боярских вотчин, управляющих этой организацией. Это было явление новой формы социальной организации жизни: общинной двух уровневой сословной пирамиды.

      Этот период истории отмечен бурным ростом городов, расцветом национальной культуры, расслоением населения по имущественному признаку. В данном случае изменение производственных связей в обществе не повлекло изменения в форме государственного строя. Общественные основные отношения сохранили человеческие, духовные зависимости, в которых обмен продукта труда даже на втором уровне, между городами и княжествами, не нуждался в монетарных рычагах группового принуждения или  новых формах эксплуатации человеческого труда. Отмеченная особенность характерна для отечественной истории и для русской политэкономии в целом.

       В искомый исторический момент разверзлась пропасть, прогрессирующая в размерах и времени, между   внешним и внутренним торгом, между своим купцом и чужестранным гостем. Как свидетельство того, что настоящий процесс не имел никакого отношения к системе развития феодального государства. Русское общество, его администрация и экономика, имеют свой, и только свой, путь развития. Этот процесс связан с преобразованием образа жизни молодой национальности, в её очередном приспособлении, на этот раз, не к внешней агрессивной среде, а к естественным условиям, к новой форме хозяйствования на земле. Он продиктован реорганизацией отношений общины с землёй. Она не могла не отразиться во внутренней жизни общества, на отношениях укладов.

      Боярская оппозиция местному князю получила неоднозначную подоплёку: заинтересованность во внешних контактах, усобицах и доходах от торга, и защиту внутренней жизни вотчины от соседей. Не только она, но отдельный боярин, были заинтересованы в создании обособленного родового, сословного и частного, владычества,  попирающего княжеские полномочия. Параллельно те  же проблемы мучили церковь. Князья, лишившиеся части державных функций и общинных вспомоществований, уже не могли комплектовать наёмные дружины, доверять воинам знатных родов. Опорой княжеской власти становятся младшие члены дружины, не обременённые родовыми заботами, возникает служилый слой, зависевший лично от князя. Некоторые люди из холопов дослуживались до положения бояр. Раскол дружины не улучшил защитные возможности общины, но наметил пути новых отношений её родов с властью, предопределил причину и источник возникновения дворянского сословия на Руси: социальные антибоярские настроения.

      Распад Киевской Руси на самостоятельные княжества означал размежевание племенных территориальных этносов, ориентированных на стольные города. Теперь поляне, кривичи, Ильменские славяне, др. стали именоваться кыянами, полочанами, смолянами, новгородскими людьми. Боярская дума, представляющая вчера лишь вотчинников, сегодня выглядела знатью от теремов и земель. Князья, заручившись поддержкой знати для того, чтобы закрепиться на земле, вынуждены стать аккуратными в угнетении, поборах. Только так смогли основать династии княжения Ольговичи в Чернигове, Изяславовичи в Смоленске, Юрьевичи во Владимире и т.д. Теперь у княжеств были свои епископы, уставные грамоты, свой стол. В городах свои ремёсла, искусства. Остальной, многочисленный княжеский послужной ряд вынужден был осесть на землю. В зависимости от надела, двора и нажитых богатств занять место около семей новоиспечённых великих князей.

      Процесс родового, административного и территориального, передела русской земли помимо стимулирующих  позитивных начинаний требовал очередной ломки общинного духовного мира. Для того чтобы успешно управлять крестьянским трудом в новых жизненных условиях и требованиях, боярству, в своей массе, необходимо было отказаться от лени, гордыни, беспредельной вотчинной корысти. Главным новым требованием русской жизни возник стимул производства продукта на собственной земле, а не пополнение его на поле брани, благодаря разбойным наёмникам. Во-вторых, стольный князь стал вне конкуренции.  Тогда, как все другие, «бывшие», оказались от него в вассальной зависимости, а претензии внешних соперников лишь поднимали его цену как единственного защитника боярского добра.

    Светлый князь не торопился делиться трофеем с городом. Более того, он был озабочен границами княжества, но не окраинных вотчин, не вотчинными беспорядками в городской черте. Ведение хозяйства, налоговые обязательства, отношение с крестьянами, защита собственная и нажитого добра от не успокоившихся князьков и их дружинников, от соседней вотчины, от внешней угрозы, – новые заботы, являвшиеся причиной очередного противоречия боярских, княжеских и общинных интересов. Свои обязательства по защите общего дела,- по представлению для княжеских походов слуг, холопов, коней,- дворы выполнять не спешили. Этот момент стал точкой отсчёта появления русской вольницы. Люди покидали неблагодарную десятину в поисках новой, лучшей жизни, собственной земли. Часть из них оседала на пограничных землях, кормясь ремеслом или разбоем. Бродяжничество становится привычной картиной русского быта, свидетельством отсутствия порядка в общине.

      Но самой большой бедой новой организации русской жизни, в сравнении с утраченным феноменом порядка Киевской Руси, была утрата военного союза всех её земель, как единой земли, против «поганых».

      Единовластие рода, например князя Андрея Боголюбского, было устремлено к ужесточению вотчинных связей, расширению прав стольной семьи над богатством и землёй княжества, как в едином доме. Принцип наследования семьёй материальных и бытовых благ перенесён в область фиксированных социальных отношений. Этот шаг не вытеснения, а совершенствования родовых отношений, расчёт на однозначный абсолютный диктат хозяина, в качестве заявки на престол государя в будущем.

      Данный акт перехвата власти оказался благополучным. Но уже в финале ожесточённой династической борьбы, горьком для Руси, Иван IY завершает славный род Рюриковичей. Сохранение династии родом не акт захвата долговременной власти, а преданность его представителей доминантной идее управления социальными процессами. Обращает внимание то, что становление Московского государства до его расцвета (Иван III, Василий Иванович) следовало букве «Правды». Эту родовую череду русских великих князей историки называют Владимировичами. Считают этот династический род благородным, благополучным  в нашей истории, поскольку он, верно, служил общине, Земле Русской.

      Династия, принадлежа биологическому роду от единого предка, кроме того становится авторитетом на определённом этапе времени в сфере осознанных системных отношений. Так, вопреки властному администрированию, в политической жизни страны, княжеский род всякий раз выдвигается не за счёт знатности (генеалогического признака), не наибольшим земельным наделом, а благодаря уму, волевой энергетике, верности родовой идее, не имеющей отношения к внутренним запросам рода. Не только способности представителей рода, но и способности его противников в борьбе за власть, настойчиво претендуют на великокняжеский стол. Оттого, относясь к одному биологическому корню, целевая череда потомственных князей, в отношении к идее в составе биологической династии, представляет несколько династических векторов развития. Она может быть рваной, имеющей переменные целевые маяки очередных представителей. В составе Рюриковичей позитивную идею развития Руси преследовали два настойчивых направления в династии, Владимировичей и Даниловичей. Обе они были внимательны к общинной природе племени. Первые – к земству, его материальным потребностям, к труду. Вторые – к образу её жизни, к духовным запросам этноса. 

      Трудно согласиться с русской историей в той части, где она (С.М. Соловьёв, В.О. Ключевский) династические ступени власти рассматривает как эволюционный процесс противоречия княжеского права владения порядку, гарантирующему это право. Далеко не всякий очередной отпрыск рода обещал успех русской жизни. Но позитивная жизнь и деятельность предка определяла не только исток обещающего начала, но и вектор властной деятельности в будущем Руси. Преемственность идеи династически определяла перспективу  поколений жизни общества. Относительно первого предка династии оценивается историческая ценность очередной личной власти князя, царя, президента. На самом деле, не династия, не форма перетекания государственной политики в поколениях власти, не образы правления, а сохранение и развитие в истории общества здоровой государственной идеи обещает всеобщий успех. Получается, что монархический дом сберегается обществом во имя собственного национального благополучия. Народ поклоняется ему в ожидании лучших времён до тех пор, пока не наступают худшие периоды.

     Так, развитие преемственной линии Н. Хрущёва, М. Горбачёва, Б. Ельцина для настоящей власти РФ, в которой отсутствуют семейные и идейные узы, объединяющие акт измены большевистской правде, является основным признаком отрицания западной формы управления русской жизнью на фоне возрастающего авторитета затоптанной советской цивилизации. Смута не только крах негативного политического курса, но и исток нового исторического начала, новая отчина, новая Родина.

       Династия – плод родового качества. Она опирается на родословную в прошлом, рассчитывая на абсолют власти в будущем. В русской жизни, в её системе общинной формации, династия характерна не только для княжеского, царского потомства, ограничена не только политической сферой деятельности, она присуща отчине, порядку развития её сущности от отцов. В советское время её корни дали удивительную крону в искусстве, науке, хозяйстве, военном деле. Она присуща деловому поведению рода в забое, на заводе, в поле, на сцене и в быту, проявляясь в профессии, опыте, интеллигентности на ступеньках общественной должностной лестницы. Династия не вызывает родовой конкуренции, отчиной алчности, усобиц, процесса борьбы личностей и их семей за очередную ступеньку. Она продукт процесса отбора сильнейшей особи среди соискателей славы, богатства, власти, успеха дела.

     В новом времени, биологическая основа династии, род, всё чаще оказывается носителем позитивной национальной идеи. То общественное горе, которое испытал советский народ при расставании с большевистскими вождями, стало знаковым для разумного планетного этноса, оберегающего свой образ жизни от чужеродных влияний.

       Родовая организация, её авторитарность, подчинение всех воле одного, по сути, противоположна общинному складу отношений, учитывающему запросы всех для всех. Сильное национальное государство достигается не тёмной деспотией, а благополучием земли и народа. Не всегда цари и правительства способны выделить негатив собственных злоупотреблений. Власть русских авторитетных личностей была абсолютна в границах и условиях национальной задачи, не личной, не вотчинной. Децентрализация и сепаратизм русской жизни – страшные рецидивы её истории болезней. Они свидетельствуют непригодность качества власти. Поскольку община имеет родовую природу, складывается из интересов множества семей, она существует ради всех вопреки каждому роду, в качестве регулятора надёжности собственного состояния и развития.  Её система ориентирована авторитарным вектором единовластия. Это её признак в потребности государственной идеи, директивной цели для всех. Темп эволюции и запросы общности установлены законом её существования, не всегда удовлетворяющим, порой противоречащим, динамике жизни семьи, рода.

     Оттого в истории развития первобытной формы общности две причины для эволюции: общинная, с централизованным единовластием, и индивидуально-родовая, конкурентная. Та общность, которая с какого-то момента истории начала отрицать зависимость индивидуальной инициативы от общинной, обрела специфичную форму жизни, разумную, не естественную. Так, античный вектор социального развития, с некоторых пор, диктуется способностью выживания биологического рода в искусственных, – экономических, монетарных, – условиях вопреки натуральным зависимостям природы человеческого организма, человеческих популяций и объективному закону соответствия развития их личного и социального сознания – физическому. Например, трафарет политической или рыночной свободы на московской улице, как признак социальной независимости – требование временной формации не человеческих, а экономических отношений в обществе, разрушающее социальную основу естественного единства, искажённое человеческое понимание действительной собственной и общественной пользы.

     Свободы, произвол и самостоятельность, субъекта социальной системы расшатывают социум изнутри, не обещая долговечность и надёжность её деятельности.  Уже сегодня либерализм демократии, деловой инициативы, воспринимаются не только как практическое отрицание человеческого права на труд, но и как произвол в отношении встречного дела. Он сила, в одночасье развалившая народное хозяйство, его советскую организацию и энергетический социальный потенциал.  Сама жизнь человеческая, в отличие от всех других, дарит труд всякой особи и популяции, как единственное и основное средство этнического выживания.   Она продолжение эволюции живой природы. Фауна, не одарённая интеллектом, существует и развивается от подсознания, не от особенностей вида, а от чувства необходимости трудится, когда голоден, защищаться в моменты опасности.  Труд – не разумная, а объективная обязанность одушевлённой, в том числе, сознательной, особи и популяции.

       «Русская правда» Киева умалчивает о частной поземельной собственности. Общественная собственность на землю, – её принадлежность нации, ответственность за неё, обязанности перед ней, и отсутствие личного землевладения, – узаконили не родовые формы быта, а общинную систему жизни. Вместо родовых частных инициатив и зависимостей в интересах семьи предпочитались общественно-функциональные человеческие цели: мастерство, ратный героизм, натуральный обмен, взаимопомощь. «…Германская культура выработала свободу личности, славянские общины совершенно поработили её». (Платонов). Под свободой личности либерал понимает частную инициативу в конкурентной борьбе за выживание. С русской точки зрения, западные свободы – натуральная дикость. Не община погубила свободу русского человека, а антинациональные политические курсы государства и правительств, пытающиеся навязать естеству русской жизни искусственный режим отношений, не то от экономики К. Маркса, не то от философской биологии Ч. Дарвина. Только поэтому кризис капиталистического образа жизни не решается путём силового свержения очередной, его, идеи, т. к. не имеет продолжения в естественной жизни. Капитализм – завершающая форма классовых отношений не около свободного труда, а в интересах частной собственности. В том числе, на труд.

      Все попытки чуждых русской жизни правительств, автоматически были отбиты её наследованной общиной. Она, – уже в какой раз! – провожает без сожаления правительства, государства, попортившие её народу немало крови.  Для объективно нормального развития российского общества предпочтительна его общинная организация, главный недостаток которой заключается в том, что она требует не фетиша выборной коллегиальной, демократической государственной, а разумной власти общества, осознанной, уже в проекте полезной для жизни этноса. Всё то, что диктуется западной просвещённостью, в опасной части для общины, должно остаться Западу. Социальное сознание потребляет полученную информацию, но жизнь естества, в том числе разумного, не всеядна, подвержена инфекции. Для духовно нездоровой пищи, нагнетаемой сомнительной наукой и предвзятыми СМИ, в России должны быть предусмотрены санпропускники, свалки, духовно ограждающие неосторожное население от беды.

© Г. Ашмарин

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии